— Отдохни.
— Мне уже гораздо лучше. — Я даже не лгу. — Не знаю, что было в том креме, которым ты меня намазала. А может быть, все дело в твоих волшебных прикосновениях.
Она закатывает глаза и тянет меня к кровати, но я не двигаюсь с места.
— Это всего лишь арника, и в ней нет ничего волшебного. Говори, что хочешь, но травма не такая уж и пустяковая.
Я сгибаю своё бедро, и её руки немного сдвигаются вслед за моей ногой. Боль и спазм прошли.
— Я предпочитаю думать, что у тебя волшебные пальчики.
Вместо ответа Мэри слегка сжимает мою ногу.
Крепче взяв её за другую руку, я помогаю Мэри подняться с кровати и веду на кухню. Я чувствую её нерешительность, неуверенность.
Что ты задумал?
Я почти слышу этот вопрос в её осторожных шагах по голому полу. Я поднимаю Мэри на руки и прижимаю к краю обеденного стола так крепко, что она практически сидится на него.
— Ложись.
Секунду она колеблется, переводя взгляд с мёда на сахар.
— Парень должен есть, не так ли? — я переворачиваю бутылку с мёдом и позволяю ему стекать по горлышку к закрытой крышке.
Глаза Мэри расширяются.
— Ага.
— А я большой парень…
— Точно, — говорит она, глядя на мой член. И моё тело. — Да. Ты большой.
— Так что залезай на этот стол. Потому что, как я уже говорил, — я голоден.
Мэри ложится на дубовую столешницу и придвигается к краю, упираясь руками и скользя по ней всем телом. Сначала она держит голову поднятой, наблюдая, но когда я открываю крышку бутылки с мёдом, она опускает её, и я слышу тихое, совершенное и взволнованное:
— Боже. Мой.
Я начинаю с её рта и лью несколько капель между её приоткрытыми губами. Затем я наклоняюсь и целую её, собирая сладость с её губ, пока Мэри вновь не становится жадной, разогретой и нуждающейся. Такой, какой она мне нравится.
Затем, проведя пальцем по её животу, я двигаюсь к киске. Я раздвигаю губы пальцами, обнажая её клитор. Она вздрагивает, и я спрашиваю:
— Готова?
Прежде чем Мэри успевает ответить, у неё перехватывает дыхание, и она нервно сглатывает.
— Да. Готова.
Я улыбаюсь про себя, глядя, как она сжимает столешницу своими маленькими пальчиками, готовясь к холоду.
Мэри задыхается, когда я капаю мёдом на её промежность, позволяя ему скользить по её губам и стекать ниже. Затем я придвигаю стул, сажусь между её ног, обхватываю её колени своими руками и притягиваю к себе так, что её волосы образуют длинную темную полосу на дубовой столешнице позади головы.
Она и без мёда была как рай, но теперь это гребаный передоз. Это солёная, горячая, совершенная сладость. Бл*дь, Бл*дь, Бл*дь.
Мэри поднимает голову, чтобы наблюдать за мной, немного приподнимаясь над столом, и сексуальный изгиб её живота напрягается.
Я кладу руку ей на грудь и толкаю её обратно вниз.