— Боже…
— Да? — тихо говорит он, слегка приподнимая бедра, чтобы войти в меня еще глубже. — Так лучше?
Не то слово. Подходящее слово — рай.
Угол невероятный, давление на мою точку G совершенно новое и неожиданное. И самое прекрасное, что я нахожусь в этих больших руках, и то, что он внутри меня тоже.
— Обожаю это, — прижавшись спиной к его плечу, я позволяю своему телу расслабиться.
— Бл*дь. Я тоже, — Джимми целует край моего уха, мочку, обводя языком изгиб раковины.
— Я могла бы заниматься этим весь день напролёт, — шепчу я ему в челюсть.
— Это идея. Тебе не обязательно кончать, просто дай мне смотреть на тебя. Дай мне чувствовать тебя вот так.
Я дразню свой клитор ладонью, раздвигая свои первые два пальца вокруг него, легонько прикасаясь к его яйцам ниже.
Он рычит мне в ухо:
— Мне нравится быть внутри тебя, Мэри Монахан. Это так чертовски легко, понимаешь?
Боже. Да. Это так просто. Это основа. Это неотложно.
— Вот так. Отпусти. Дай мне чувствовать тебя. Дай мне почувствовать всю твою силу.
Когда Джимми целует меня, я стону ему в рот, что я близко, очень близко. Он не отстраняется от поцелуя, но вместо этого кивает и обхватывает мою голову рукой сзади, целуя меня еще сильнее, чтобы сказать: Отпусти себя.
И я отпускаю.
Наши глаза открыты, когда я кончаю, и он улыбается в поцелуе. Но не я. Я же хнычу и стону, пока Джимми целует меня все глубже и глубже, и я просто уже не могу держать глаза открытыми. Не знаю, как долго я прихожу в себя. Я слышу, как мой собственный голос эхом разносится по спальне, а Джимми говорит мне, что я прекрасна, так чертовски красива, пока проникает еще глубже в меня, усиливая оргазм еще больше.
Прежде чем я успеваю прийти в себя, он поднимает меня и ставит на колени на кресло, задрав вверх мою задницу. Он толкает меня вперед, так что мой торс опускается на спинку, а колени согнуты под прямым углом. Джимми медленно входит в меня сзади, говоря:
— Да, именно так. Бл*, да.
Затем Джимми берет меня за бедра и начинает вколачиваться так сильно, так невероятно сильно, что я ничего не могу поделать, кроме как вновь позволить всему повториться. Он просто трахает меня: безжалостно, грубо и первобытно.
— Ты не можешь сжимать меня после того, как кончила. Заметила? — говорит Джимми, снова врезаясь в меня.
Я поворачиваюсь и смотрю на него через плечо. Всё вокруг ещё мерцает и колеблется, кроме него. Он кристально ясен.
— Нет?
Он качает головой с таким удовлетворением и самодовольством.
— Не-а.
Что ж. Я ему покажу. Я сдавливаю его член всем своим телом с такой силой, что сжимаю подушки на кресле. Его лицо становится злым, темным и почти суровым, и он рычит:
— Прекращай это дерьмо, красавица, — и входит в меня ещё сильнее, сжимая мои бёдра, впиваясь в них пальцами. — И дай мне трахнуть тебя так, как я хочу.
Дерьмо. Черт, черт, черт, это так невероятно сексуально.
— Давай же, — он делает ещё один толчок. — Прямо сейчас.
— Что? — шепчу я в ответ.
— Просто сделай это, черт возьми. Сдайся, — говорит он, врезаясь в меня. — Уступи. Позволь мне взять тебя.