Я чувствую, как мои бедра скользят к краю унитаза, а слева джинсы Бриджит касаются моей обнаженной кожи. Ее руки обвиваются вокруг меня, и я позволяю своему мокрому лицу упасть в ее идеальные распущенные кудри.
__________________________
Примечание:
1 — Флипбук — это небольшая книжка с картинками, при перелистывании которых создается иллюзия движения.
Глава 52
Джимми
По моим подсчетам я сыграл приблизительно в тысяче игр, если начать считать с тех игр в Одессе1, когда мне было пять лет, а шлем на моей голове был таким тяжелым, что я думал, будто могу развалиться, словно дозатор PEZ2. Но без сомнений, игра, которая начинается прямо в этот самый чертов момент, вероятно, самая серьёзная и самая важная из всех.
А Мэри здесь нет.
Но мне кажется, будто она рядом. Я забинтовал ногу точно так же, как это делала она. Недалеко от меня стоит Кертис, а не Мэри, но я слышу ее голос в своих ушах, когда спускаюсь в толпу.
Я люблю тебя, Джимми. И мне очень жаль.
Наша команда стоит перед «Колтс», у которых оборонительная линия такая же дружелюбная, как тюремный корпус в Аттике3. Я не знаю, откуда набрали этих парней, но они жуткие. Примерно у половины из них до локтя видны паутины татуировок, а другая половина выглядит достаточно грозно, чтобы убить тату-мастера ещё до того, как тот зарядит чернила в машинку.
В начале четвертой четверти ничья: 7-7. До сих пор всё шло неплохо. Несколько дебильных обзывательств и несколько грязных приёмчиков. Но самая большая проблема — это чертова снежная катастрофа, падающая с неба. То, что синоптики называют «слякоть», мы называем «дерьмом собачьим».
Пан или пропал. И Вальдес, одетый в тесное термобельё под майкой с логотипом «Медведей», потирает руки.
— Готов?
Черт возьми, да. Готов, как никогда.
— Да.
Мы выбегаем на поле вместе.
Щелчок — и мяч летит.
Я делаю бросок Мартинсу, который покачивается, но ловит его, прежде чем выскользнуть за пределы поля. Это игра ярд за ярдом, а мы как гусеницы на поле.
Но на третьей попытке я мешкаю, и один из защитников подхватывает мяч прямо у меня на глазах и убегает. Его следы на снегу — это единственный признак того, что он только что был здесь. В районе отметки в 50 ярдов, когда я уже едва могу его разглядеть, соперник ненадолго теряет равновесие. Но парень стремителен, внезапен и подпитывается адреналином победоносного захвата. Не проходит и десяти секунд, как толпа разражается радостными криками.
Я смотрю на небо и падающий снег, ярко освещенный огнями.
— Ты что, мать твою, молишься? — спрашивает Вальдес.
И я понимаю, что да, блин, это так.
— Я не знаю, что еще делать.
Он смеется и, становясь на одно колено, крестится.
— Мы еще сделаем из тебя гватемальца, эсе. Просто подожди и увидишь.
Но что бы это ни было: Пресвятая Дева Гваделупская, Господь Бог, Джо Намат, надежда и удача, или же всё и сразу, но оно срабатывает. «Колтс» пропускают удар, и мяч отскакивает назад, рикошетируя от стойки.
Мы вновь выходим на поле, и я бросаю взгляд на игровое табло. Первый даун4 я преодолеваю с первой попытки, но затем оборона противника смыкает ряды. В следующих двух даунах мы получаем в общей сложности минус два ярда.
Часы на табло тикают, тикают и тикают. 20. 19. 18. И Радович берет тайм-аут.
Мы спешим за пределы поля, в то время как команда техников расчищает его от снега маленькими пластиковыми лопатами, достаточно легкими, чтобы не повредить газон.