Калли моргнула, глядя на него.
– Ты занимался с ней сексом?
– О, да. Очень много. Практически во всех смыслах, какие только можно придумать.
В четырнадцать лет?
– Митчелл… Она воспользовалась тобой.
– Я не был жертвой. Я был очень добровольным участником. Она дала мне образование, которого я жаждал. Сейчас я этим не горжусь. В то время мне завидовали мои друзья. – Он покачал головой. – К шестнадцати годам я был ростом шесть футов один дюйм и мог отрастить приличную бороду. Никто не спрашивал о моем возрасте, поэтому она отвела меня в мой первый клуб. Мне это нравилось. Она была эксгибиционисткой, и я не возражал. Я начал учиться у других Домов. Игра с иглами, игра с огнем, игра с кровью, игра с дыханием – она хотела этого. Она даже позволяла резать ее. И менажи. Очень много. Ей нравилось, когда я приглашал друзей или брал ее с собой в чей-нибудь дом.
Эта женщина надругалась над ним. Конечно, подросток не увидел бы это так, но он никак не мог быть готов ко всему этому. Один только секс требовал эмоциональной зрелости. БДСМ-отношения еще больше. Оглядываясь назад, Калли была не слишком готова переспать с Холденом в шестнадцать лет. После этого она чувствовала себя виноватой и грязной – и это было с парнем, которого, как ей казалось, она любила.
О боже.
– Ты любил ее?
Торп тяжело вздохнул, в этом звуке было столько раскаяния.
– После четырех лет совместной жизни и сексуальных приключений по всему Восточному побережью я так и думал. Сразу после того, как мне исполнилось восемнадцать, я увидел колледж на горизонте. Я знал, что мне придется уехать из дома, и мысль о том, чтобы обойтись без Нары, убивала меня. Все дело было в гормонах и подростковой тревоге.
– Примерно за две недели до моего отъезда она позвонила мне поздно вечером. Как я делал много раз, я улизнул, и мы встретились на какой-то ролевой вечеринке. – Торп судорожно вздохнул. – После сцены и секса я наконец набрался смелости сказать ей, что люблю ее. Она никогда не была из тех, кто занимается любовью, обнимается или проявляет привязанность. Она даже не очень любила целоваться. Я просто думал, что она такая.
Эта ужасная женщина использовала его. Как он мог вообразить, что любит ее? Потому что он был молод, растерян и не знал ничего лучшего. Ее сердце потянулось к Торпу. Ей так сильно хотелось прикоснуться к нему и сказать, что это не его вина, но она чувствовала, что он еще не закончил.
– В любом случае, я попросил ее уехать со мной. Нара рассмеялась. Просто упала на пол, истерически хихикая. Она назвала меня глупым мальчишкой. Сказала, что в основном меняла мне подгузники последние четыре года, и с нее хватит. По ее словам, я был слишком глуп, чтобы знать, что любви не существует, существует только секс. Затем она сказала, что мне лучше больше не путать эти два понятия, потому что мне еще многому предстоит научиться. Очевидно, мой отец был лучшим трахальщиком.
Калли ахнула. Шок ошеломил ее, толчок в сердце, скрутило желудок. Она не могла дышать.
– Нара и твой отец?
– Да, по-видимому, он нашел ее в деловой поездке в Рио и нанял. Моя мать не была покорной и сказала ему, что если он хочет сделать «это», ему нужно найти кого-то другого. Так он и сделал. Он сделал Нару своей любовницей и хорошо ей платил. Но он много путешествовал, и она злилась, что осталась одна после того, как он пообещал показать ей мир. Я был ее местью.
Это было бы ужасным ударом по духу подростка. Едва став мужчиной, он, должно быть, был раздавлен ее жестокостью. Знать, что она использовала его снова и снова, чтобы отомстить кому-то другому…
Калли чувствовала себя глупо из-за того, что Холден ее обманул, и из-за этого почти десять лет никому не доверяла. И ее бывший парень не был порочным, просто жадным и беспринципным. Нара сделала все возможное, чтобы уничтожить Митчелла на всю оставшуюся жизнь.
– Мне так жаль. – Она встретилась с ним взглядом, желая, чтобы он понял, что она никогда бы так с ним не поступила. – То, что она сделала с тобой, непростительно. Ты должен знать, что я бы никогда…
– Я еще не закончил.
Торп явно пытался держать себя в руках.
Она не была уверена, что сможет услышать больше. Если бы не он, она бы так и сделала. В каком-то смысле она понимала, как ужасно было терпеть такой яд, а потом держать все это внутри. Она знала одиночество, никогда не чувствовала себя цельной.
– Я слушаю.
– Я столкнулся с отцом за день до того, как уехал в колледж. Он был в ярости из-за того, что я прикоснулся к его «собственности», и сказал мне, что я заслужил каждую частичку своей сердечной боли. Он издевался надо мной за то, что я думал, что влюблен. По его мнению, извращенцы вроде нас на это не способны.
– Это ужасно. И неправильно! Возможно, ты никогда не скажешь мне этих слов, но я знаю, что ты любишь меня. Ты присматривал за мной, заботился, рисковал своей жизнью ради меня...
– С понимающим блеском в глазах мой отец спросил меня, если бы я знал, что Нара играет со мной, я бы все равно трахнул ее? Он точно знал, каким будет мой ответ. И он был прав. Я мог бы быть более осторожным, но…
– Ты был молод.
Торп пожал плечами, будто отказывался оправдываться этим.
– После этого я пошел в свою комнату. На следующий день он бросил Нару и отправил ее обратно в Бразилию. Мы с ним больше не разговаривали до похорон моей матери пять лет спустя.