Гуськом они прошли через камбуз, где он остановился, чтобы нежно поцеловать Калли в лоб.
– Мы выйдем на минутку, милая. Сейчас вернемся.
Она нахмурилась, ее темные брови опустились с явным беспокойством.
– Хорошо.
– Почему бы тебе не подождать в спальне? Ты выглядишь усталой. Устраивайся поудобнее. – Он попытался улыбнуться. – Займи половину кровати. Ты все равно всегда так делаешь.
– Эй! – запротестовала она.
Заставив себя рассмеяться, он вывел другого мужчину на улицу, заметив, что Торп ничего не сказал Калли. Он едва взглянул на нее.
Как только за ними закрылась дверь, Торп подошел к перилам на носу, затем повернулся к нему, словно готовясь произнести речь, которую он отрепетировал в своей голове.
Шон вышел из себя.
– Не смей это говорить, – прорычал он. – Одна из причин, по которой я привел нас сюда, заключалась в том, чтобы провести время вместе, чтобы ты мог увидеть, насколько это прекрасно. Я дал тебе доступ ко всем частям женщины, которую люблю, даже к тем, которые я никогда не брал. Я, блять, верил, что ты не разобьешь ей сердце.
Лицо Торпа еще больше помрачнело.
– Я не лгал о том, что никогда не буду тем, кто ей нужен. Опасность скоро придет. Надеюсь, она выберется невредимой. Тогда ты позаботишься о ней. У тебя есть способность любить ее и…
– Ты ведешь себя как трус. Эта женщина любит тебя. Она бы отдала за тебя свою жизнь. Сегодня она доверила тебе все, что у нее есть. Разве ты этого не понял?
– Нет, я все понял. Черт возьми, чего ты хочешь от меня, признать, что я чертовски сломлен? Хорошо. Я сломлен. – Торп схватил его за руку и зарычал ему в лицо. – Я не буду тратить месяцы или годы, разрушая ее, пока я пытаюсь взять себя в руки. Этого не произойдет. Я делаю ей одолжение.
Шон фыркнул.
– Не обманывай себя. Если ты уйдешь, то убьешь ее. И уничтожишь себя в процессе. Когда ты проснешься озлобленным, одиноким, я обниму ее крепче и скажу, как сильно я ее люблю. Ты заслужишь каждую унцию своих страданий.
Заслужил. Он больше не мог смотреть на Торпа – того, кого он считал… если не другом, то партнером в обретении Калли – и чувствовал себя преданным. Да, этот болван сказал, что не останется, но Шон отказывался верить, что кто-то может любить Калли так же сильно, как он, и все равно уйти.
Сверкнув глазами и вырвав руку из хватки Торпа, Шон повернулся, чтобы направиться обратно на камбуз.
– Подожди.
Голос Торпа дрогнул.
Шон не обернулся к нему. Ему было уже все равно.
– Мы закончили. Как только она будет в безопасности, я ожидаю, что ты свалишь.
– Свалю, – поклялся он. – Просто… позволь мне провести остаток вечера с ней.
Это заставило Шона обернуться с отвисшей челюстью.
– Ты в своем уме? Не может быть, чтобы…
– Я не прикоснусь к ней. – Торп поднял обе руки, растопырив пальцы. – Но она заслуживает объяснения. Я никогда никому не говорил, чем хотел бы с ней поделиться. Я не могу дать ей то, в чем она действительно нуждается, но я многим ей обязан. – Он с трудом сглотнул, сдерживая сожаление. – Пожалуйста.
Шону хотелось ударить Торпа, заставить его страдать, истекать кровью и встретить мучительную смерть. Он подошел так чертовски близко. Единственное, что его остановило, была Калли. Она бы разозлилась, будь проклято ее большое сердце. И для завершения ей понадобятся объяснения Торпа. Она не сможет двигаться дальше без этого.
– Я действительно ненавижу тебя прямо сейчас.
Торп посмотрел на небо, то ли в надежде на божественное вмешательство, то ли чтобы сдержать слезы, Шон не знал. И ему было на это наплевать.
– Я ненавижу себя больше.