— Давайте думать логично: если Вахза явился за чем-то определенным, это нечто можно вынести из Тартара и продать! Оно, э-э, вещественное! — прошептал Вирен. — Артефакт? Я когда-то учил, что такие возмущения ауры могут быть связаны с артефактами! Взять, например, кольцо Соломона. Из недавнего, — добавил он. — Оно так перекручивало изнанку… В мертвую петлю!
Предупреждение о заговоре купца ничуть не удивило ни Вирена, приглядывавшегося к Вахзе с подозрением, ни Рыжего, который признался, что в первые дни тот испытывал его доверие Гвардии. Они были главной его ставкой: один из сильнейших магов поколения и искусная воровка. Но если так, то Вахза уже проиграл.
А вот известия об Амонее расстроили Вирена: он как-то сразу помрачнел, стал молчаливее и задумчивее. Он признал, что никто в Роте толком о ней не знал, она появилась будто бы из ниоткуда — назначение с Второго круга, лучший стрелок с новенькой снайперкой, и командование уцепилось за нее. Первый опытный образец — они мечтали о таком оружии для Роты. Одно было ясно: Амонее помогло не только вмешательство состоятельного дяди, но и усердный труд и меткость (она и впрямь выбила дракону глаз!), и это обнадеживало Вирена. Упрямясь, он отказывался верить, что Амонея станет сражаться против них, если дело дойдет до драки.
— Мне кажется, там нечто важное, — продолжил Вирен, — но не эфемерное, не сила, допустим, Голода. Я знаю, что Ян может делиться магией, но это происходит где-то на изнанке, неощутимо! Унести магию Вахза не сможет. Это предмет.
Он подтащил к себе сумку близко-близко, почти обнял. На это никто не обратил внимания: Вирен постоянно возился с ней и с дневником, который держал в главном отделении.
— Или Вахза ошибается, — сказала Ринка, по-прежнему не желавшая спускаться, — и внизу прячется какой-нибудь злой дух. С которым никому из нас сталкиваться не захочется.
— Ну почему, мне любопытно, — ухмыльнулся Вирен. — Я бы поглядел на этого духа. Не может быть он страшнее дракона? Хотя будет печально, если нас прижмут с двух сторон…
Дэва сунулась к котлу, разливая всем пахучий травяной чай, который состряпали маги-лекари для укрепления сил. Наемники Вахзы подмигивали ей, и демоница купалась в мужском внимании, чему была рада вдвойне. Похоже, после мытья Дэва почувствовала себя куда увереннее и игриво размахивала хвостом… Правда, Ринка заметила, как несколько демонов следят не за Дэвой, а за сумкой Вирена. Ей что-то стало нехорошо — и есть расхотелось.
— Там не может быть Голод? — Рыжий поежился. — Мы говорим, что Всадники умерли, но сила ниоткуда не берется и никуда не исчезает! И что могло убить такое существо? Разве Всадника можно победить?
— Ян убил Смерть обычным ножом из адской стали, — припомнил Вирен. Его глаза привычно загорелись — как и каждый раз, когда он принимался рассказывать историю. — Но он убил лишь потому, что Смерть ему это позволила! Она была ранена, измучена — не знаю уж, какими силами это удалось людям. Должно быть, среди них нашлись искусные маги. Но Смерть хотела избавления от страданий. Наверное, Всадники уходят, когда сами захотят. Кара говорит, они сгинули в горящем Раю. Может, это потому что они стали не нужны?
— Как это? — удивилась Ринка.
— Сама вдумайся: они Всадники Апокалипсиса! Мы все время опускаем второе слово. Но Апокалипсис случился, мы победили в Последней Войне. Обрушили ангельский мир, буквально уничтожили его, истребили светлокрылых. Все, конец истории! И чем заняться Всадникам теперь? Перед Последней Войной они шатались где-то и ничего не делали. В другие миры не отправлялись по некой причине: думаю, не могли. Сразились с Раем на нашей стороне. Но когда прогремел Исход, им вовсе не на что стало надеяться, правда? Что толку в силе, если ты не можешь стать во главе армии? Если ты отрезан от битвы? Сидишь себе и ничего не делаешь. Они — не люди и не демоны, они не могли отправиться на пенсию.
— Ну, это они еще гражданскую не видели, — невесело хохотнул Рыжий. — Хотя я слышал легенды… — Он нахмурился. — Всего лишь байки в тавернах. Много куда заходишь, но эту историю я встречал несколько раз, а такое заставляет задуматься. Это было нечто странное… Будто кто-то видел на полях сражений возвращенных Всадников! В самую гражданскую! Где-то на нижних кругах…
Вирен рассмеялся, искренне, светло, запрокидывая голову.
— Да тут все легко: у Кары конь белый, она его свела из конюшен Люцифера, у Влада — черный, звать Ай’Хаар, этот подлец все время кусается, ну, скотина та еще, а у Яна мышастая лошадь, очень милая и смирная. Так сложилось, — ухмыльнулся Вирен. — Не думаю, что они сделали это специально, но слухи, конечно, пошли!
— А как же красный конь? — подсчитала Ринка. — Война?
— Они все — Война. Все мы.
Они погрузились в молчание. Наблюдали за гвардейцами, мирно возившимися, мало напоминавшими знаменитый боевой отряд, в особо темных закоулках вселявший ужас: они все устали, измотались. Несколько раз Ринке удавалось перехватывать разговоры: они хотели вернуться. Тянуло домой, а путешествие по Тартару казалось куда длиннее, чем было на самом деле — это книжонка Вирена подсказывала. Изредка Ринка радовалась, что он так удачно вел счет.
— Волк не прикажет возвращаться, пока не исчерпаем запасы, пока мы сможем идти, — разъяснил Вирен. — И он прав: нам был приказ осмотреться, занести все на бумагу. Вернуться, когда ресурсы истощатся. Так и сказали. Раньше прийти — это даже удар по чести. Это все понимают. Гвардия никогда не бежала! И от какой-то крылатой ящерицы не будет улепетывать!
Его воинственная речь неожиданно привлекла внимание солдат, и Вирена поддержали, воздевая чашки с отваром, посчитав его слова достойным тостом. Он обрадовался, раскраснелся и стал героем дня. Он всегда был символом: мальчик, спасенный Гвардией, дитя нового мира, построенного ими. И теперь он снова спасся, воскрес, вселив в них надежду…
Ринка пила, вспоминая чаи матери, собранные из лесных трав, и думала о предстоящей ночной вылазке. Она знала, что внизу их ждет нечто недоброе.
========== X. ==========
Вирен почувствовал крутой спуск и успокоился, стал вышагивать ровнее. Они юркнули в темный провал, после которого начинались тоннели. Где-то справа, в купальнях, уютно журчала вода, за спиной посапывали гвардейцы и кто-то тихо кашлял у ворот. Впереди таилась глухая неизвестность, и Вирен почувствовал, как у него поламывает кости от страха.
Тем не менее, он шел первым. Держал в руках магический светильник, зажженный вдали от зала, но его света было катастрофически мало — всего-то пара метров. Следом за Виреном крался Рыжий, который на ходу пытался сообразить небольшое осветительное заклинаньице — такими разбрасывался Нииран, и они летели вперед него, как жирные светляки. Но у Рыжего что-то не ладилось, он ругался, нервничал, сквозь зубы выталкивая уже не причудливые заклинания, а грязные ругательства на архидемонском.
Переведя дыхание, Вирен остановился, чтобы успокоить друга, пошутить что-нибудь (он никак не мог придумать, но надеялся, как и всегда, на блестящую импровизацию). Но, обернувшись, Вирен различил не бледное лицо Рыжего, как ожидал, а то, как Ринка стискивает его руку и, наклоняясь, что-то шепчет ему на ухо. Хватка выглядела больно, но Рыжему, кажется, стало лучше, и Вирен уважительно кивнул Рине. И в прежнем молчании повел дальше отряд.
Ему было стыдно. Он не привык уходить, никого не предупредив, и разлучить его с семьей могла, разве что, такая жуткая и жестокая беда, как дракон. Он так мечтал вернуться к своим, обнять их, вновь почувствовать общее тепло, а не промозглость пустынной ночи… А теперь убегал сам! Еще и втайне, как преступник, как вор. Вирену не давало покоя, что они сделали, ему не хотелось даже брать у своих запас провизии и амулетов. Но Ринка удрученно покачала головой и занялась сборами сама — аккуратности ее, незаметности, Вирен завидовал. К вечеру у них было все необходимое.
Он чувствовал, что Рыжего тянет вниз, и не мог оставить друга. Семья простила бы его побег, унесенные сухари — пускай! Вирену многое сходило с рук, хотя он и не признавал, что пользуется у Роты особым расположением… Но оставить товарища в беде не мог, он обязан был помочь Рыжему!
Мучимый такими невеселыми мыслями, Вирен ничуть не смотрел по сторонам. Пялился себе под ноги, чтобы ненароком не споткнуться и не улететь вверх тормашками в неизвестность. Не замечал, что стены сужаются, пока ему не стало тесно: они пока не надавливали на плечи, не стискивали, но определенно придвинулись ближе. Вирен замер, нужно было отдышаться. Хотя вниз идти было проще, чем если бы они взбирались наверх, от бодрого шага они начинали уставать.
— Почему мы остановились? — любопытно спросила Ринка, выглядывая вперед и озираясь. Она перехватила у Вирена магический светильник (от прикосновения ее теплой руки ненадолго стало легче), щелкнула по стеклу ногтем, чтобы огонек разгорелся больше, и пристально всмотрелась дальше. — Там же ничего нет! Вирен, что происходит?
Пока они не заметили ничего подозрительного. В самом начале пути Вирен осматривал стены в поисках каких-нибудь надписей, похожих на те, что они видели на арке или в главном зале, но это был сплошной камень. Безучастный, гладкий. Путь, самая обычная дорога — страшное и волнительное таилось в конце. Но Вирен не знал, сколько они уже спускались, время словно бы загустело, стало литься медленнее.