Собравшись с мыслями, он постарался найти друзей. Из-за того, что в строю были проплешины, десятки смешались, и командиры беспорядочно пытались построить их почти по-боевому, крепко. Винтовки приказывали держать при себе, но подобное не стоило и упоминать. Никто гарпиям не доверял.
Найти Рыжего и державшуюся рядом Ринку оказалось нетрудно: огненные лохмы друга, как и обычно, выделялись среди голов чернявых и смуглых демонов. Поманив его ближе, Вирен помог Рыжему пробраться в центр отряда. То было не его желание, а приказ Волка защищать столь ценного боевого мага. Хотя после всех фокусов, показанных в стычке с гарпиями, Вахза не хотел Рыжего отпускать. Но купцу пришлось смириться и ехать так, как велели гвардейцы.
— Спасибо, — запоздало поблагодарил друга Вирен. — Неплохо придумал со стеной огня. Иначе, думаю, на меня налетели бы сверху и так задавили… Ты молодец! — похвалил он.
— Ты самоубийственный долбоеб, — недовольно пробурчал Рыжий. — Мало того, что огненные заклинания не колдуют вблизи к «своим»… Ты погореть мог, придурок, неужели тебе одного раза не хватило? — Вирен неуютно завозился, пытаясь возразить, чувствуя, что друг бьет по больному из желания его уберечь. Старые шрамы-ожоги на шее, когда он о них вспоминал, отзывались легким зудом: все лекари твердили, что это самовнушение. Рыжий сурово нахмурился, разом делаясь старше: — Если б я не смог тебя поддержать, все равно кинулся бы?
Вирен привык, что его прикрывают, отводят назад — за спину, за сияющий магический щит… Впервые он распробовал полную свободу, мог бежать куда угодно и даже чувствовать позади тех, кто нуждался в его храбрости и его защите, и он дрался — не чтобы горячо разливалась кровь, и бешено грохотал пульс, и он пьянел от ярости, а чтобы уберечь их. И, наверно, это было самое взрослое и героическое его чувство за всю жизнь.
Отвечать было не нужно: Рыж и так понимал, он умный был, хотя иногда смущался и отодвигался, как бы предоставляя важные вопросы более образованным и выдрессированным. Сейчас Вирен невежливо отвлекся от разговора с ним и поглядел на Ринку. Она была смурная, печальная. Ничего не говорила и не откликалась, когда ее звали: попыталась поболтать Дэва, держащая руку на перевязи, но ничего не добилась — хотя она-то могла разговорить даже окрестные бурые камни. Потом робко поскреблась демоничка Амонея, но сразу все поняла и предпочла тихо расспрашивать о чем-то ехавшего рядом солдата.
Глаза Ринки помертвели, замерзли. Она едва ворочала языком, поводила вокруг отсутствующим, несколько напуганным взглядом. Когда приказали ехать, механически вскочила в седло, а теперь почти кукольно мотала головой, подчиняясь мерному ходу нервной лошади.
— Ты помолчи, — сказал Рыжий, придерживая Вирена и не позволяя подъехать ближе. — Ей надо самой это пережить, не вмешивайся. Когда я впервые убил — вернее, осознал, что убил, — я тоже совестью мучился.
— Для чего тогда друзья? — до глубины души оскорбился Вирен. — Если Ринке так плохо, нельзя ее оставить, мы обязаны ее поддержать! Разве у нее есть кто-то, кроме нас? — насел он.
Однако, подумав тщательнее, он все-таки последовал совету Рыжего и не стал прямо сейчас лезть в чужую душу: ей нужно было остыть. Понимал еще, что не наберет достаточно слов. Задумался, вспоминая первое свое убийство: то был захват какой-то банды, из-под полы торговавшей наркотиками, сделанными из особых ягод, и Вирен чувствовал мрачное удовлетворение, стреляя. Они покалечили множество жизней, и своим долгом он считал истребить зло. Угрызения совести были малой ценой за благоденствие Столицы — города, ставшего ему любимым и родным.
Отчасти с облегчением Вирен подумал, что первой жертвой подруги стал не такой же, как Ринка, демон с рогами, с двумя руками и ногами, а странная полуптица-полубаба. И застыдился: ведь они понимали, что гарпии оказались не просто чудовищами, сродни той крысе. И — теперь оторопь взяла Вирена — нельзя ли было договориться и с тем существом? Попытаться разойтись? Они пришли в Тартар разрушать, и уже попрали первых его жителей…
Своих мертвых гарпии унесли с собой — может быть, они хотели их похоронить или не желали кормить других горных хищников. Это была печальная, долгая процессия: обмякшие тела гарпий в когтях соплеменниц выглядели жалко. Впрочем, помня, что Хинсеру едва не порвали горло, Вирен не спешил проникаться к гарпиям сочувствием. Гвардейцы своих мертвых завалили камнями — устроили курган. Их было шесть солдат — и если лекари будут недостаточно умелы, к ним могло присоединиться еще как минимум столько же. На душе скреблись кошки.
Взбираться наверх пришлось долго. Ехали тесно; Вирен слышал дыхание Рыжего. Лошадки, запряженные в телеге, злобно и напряженно рычали, из последних сил затягивая тяжкий груз в гору. Даже коник Вирена начал шумно дышать, и он бережно гладил его по напряженной жилистой шее, успокаивая. На тягловых животных, немилосердно хлестаемых кнутами, Вирен не глядел — как и любой гвардеец, он относился к коню бережно.
Одна телега зацепилась бортом за ощерившийся камень, поехала наискось, и процессия ненадолго замерла: туда кинулись демоны покрепче, выравнивая, не позволяя ей перевесить и ухнуть вниз… Сбоку был обрыв, с которого Вирен мог видеть местечко, где они стояли: чернели пятна кострищ, проплешины от заклинаний, валялись обломки — следы недавней бойни. Возвращаться не хотелось.
Гарпии не подгоняли, но нетерпеливо вились над ними. Падающие на него тени Вирена нервировали, вот он и вертелся в седле, раздражая едущих рядом. Когда наконец они перевалили горную гряду и оказались в другом ущелье, Вирен успокоился: все-таки у гарпий можно было жить. Место было удобное, защищенное от ветра. Они обосновались рядом — не прошло и трех часов изнуряющего подъема. Небольшое углубление среди горных вершин выглядело естественно — может, здесь когда-то было озеро… Теперь ни воды, ни растительности Вирен не рассмотрел. Зато внизу можно было разбить палатки, а сверху, когтями цепляясь за карнизы, сидели эти существа. Сидели и наблюдали, пока белая гарпия не прикрикнула на них.
Было их много — по сравнению с сотней демонов отряда. Может быть, вдвое — и это не считая тех, что пали или были ранены в недавней стычке. Но они двигались, взлетали и кидались друг к другу, нетерпеливо сновали, и скоро у Вирена запестрело в глазах. Куда больше его стало волновать, как обустроиться на новом месте.
Белая гарпия спланировала к ним, издала долгий протяжный крик, и демоны посчитали это любезным приглашением.
***
Тартар, Красные горы, поселение гарпий (пятый день)
Сегодня народ немного унялся, нас не гоняют в караулы так часто. Кажется, гарпии тоже стали спокойнее, когда поняли, что мы не ожидаем нападение каждую секунду. Хотя Вахза, как обычно говорит Влад, по-прежнему раскачивает лодку и пытается добиться от Волка дополнительной защиты. Впервые в жизни вижу демона, так пекущегося о своей шкуре. Может, оттого что все мое окружение — такие же «самоубийственные долбоебы», как любезно выразился вчера Рыж, и мы привыкли иметь дело с опасностью. Но Вахза знал, на что шел, так что сдувать пылинки с него никто не будет.
Возникла проблема: мы стараемся много не говорить при гарпиях. Они вовсе не так глупы, как может показаться: расчетливые хищницы. Не знаем, понимают ли они демонский язык, но о многом могут догадаться по интонациям, а может, и раньше встречались с нашим народом (хоть бы и с неудачливыми горняками с Девятого). Молчать, правда, становится невыносимо, мне — особенно. Поэтому заношу в тетрадь все, что замечаю об этих существах.
Рыжий сказал, что мои записи могут пригодиться биологам, так что я стал рассматривать их внимательнее.
Рисую я хреново, поэтому изобразить не получится. Они различного роста: самые маленькие с нашу Амонею, это метр пятьдесят, а их белая вожачка выше двух метров — выигрывает у Волка несколько сантиметров, поэтому смотрит на него сверху вниз. Его это напрягает. Расцветок самых разных, все больше коричневатых или сероватых — чтобы сливаться с окрестностями. Они не однотонные, а некоторые напоминают мне земных сов: их оперение с темными пятнышками. Волосы на голове того же цвета, что и перья. А вот белая такая одна. Интересно, это мутация или выпадение пигмента из-за старости? Уточню у Ниирана, но пока он точно говорит, что она лучше всех прочих умеет пользоваться магией — значит, скорее первое.
У гарпий нет рук, вместо них — крылья. Все хватательные движения они делают когтями на ногах, поэтому они так развиты. И камни на нас так удачно бросали благодаря этому — наверное, это излюбленная их тактика. В своем поселении они прекрасно ходят на лапах, а крыльями пользуются только для полетов выше, к щелям на отвесных скалах. Конечно, добраться туда никто из нас не может. Но именно в пещеры и потащили раненых гарпий; их несли по возможности бережно, даже как-то человечно. Мы тогда спустились в ущелье, кто-то заметил эту странную процессию. «Жрать будут», — мрачно предположили — кажется, Кость. Однако сегодня же с утра мы видели гарпию, раненую в плечо. Ее замотали какими-то лозами; выглядит не слишком чисто, но она была на редкость бодра. Другая, побольше, ходила за ней и поддерживала крыльями.
Не то чтобы я чувствую стыд. Они напали первыми, мы лишь защищались. Так бы мы действовали, если б нашими противниками были демоны или люди. С другой стороны, напомнил мне Гил (он снова стал ужасно хромать), мы вторглись на их территорию без предупреждения. А как мы, спрашивается, должны быть предупредить? Послать гонца?
В «деревне» на южном склоне у них нечто вроде столовой — на обрыве небольшой выступ, где они, судя по черным потекам, трапезничают. Там же складывают кости, когда их накапливается достаточно — сталкивают вниз. Это их мы нашли недавно. Среди костей, прокравшись, я заметил и демонский череп — сложно с чем-то его перепутать. Есть мне как-то расхотелось.
Сегодня к полудню несколько гарпий притащили крупную зверюгу. Нечто, напоминающее тура, но с острыми зубами и когтями, с длинной шерстью, точно слипшейся — наверно, от крови. Волок его сразу десяток гарпий, кренясь к земле. Остальные приветствовали их клекотом и криками, прыгали, как вороны. Они кинулись на добычу там, на этом выступе. Изодрали в несколько мгновений, хотя и не соперничали и не дрались. Никакой цивилизации.
Описание их обеда заставляет меня вспоминать и нашу скромную пищу. Еда пока не заканчивается, экономить рано, хотя от вкуса сухофруктов меня, пожалуй, скоро начнет выворачивать, как и от вяленого мяса с сухарями. Никогда бы не подумал, что стану скучать по еде с Девятого. И по теплой ванне: воду берегут на питье, а от грязи спасают заклинания. Такими ленивые маги чистят одежду, чтобы не стирать. Ощущения — будто по коже проходятся наждаком… Не хочется думать, что будет дальше, если мы не найдем воду. Возвращаться? Теперь, когда мы столько прошли? И когда часть из нас погибла в бою?
Как оказалось, столь пристальное наблюдение за гарпиями интересует не одного меня. Сегодня, когда я наблюдал за полетом существ, вившихся вокруг, ко мне бочком приблизился Рыжий, куривший свою едкую дрянь. Он сосредоточенно осматривал движение гарпий, как и я, заметив в этом некоторую системность: наши птичьи хозяева несли караул. Защищали от кого-то свою территорию. Белая гарпия расположилась на карнизе, величественно принимала разведчиков.
Их было не так много, как показалось на первый взгляд, но не обращать внимание на гарпий, на ятаганы их когтей, на мощные, поднимающие ветер крылья было невозможно. Многих гвардейцев это вынуждало спать чуть не в обнимку с винтовкой, а Ринка, с трудом пришедшая в себя, старалась не смотреть в блестящие, чуть округлые птичьи глазищи — точно гарпии могли винить именно ее за чье-то убийство.