Болотные Огни (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хвоста не было. Ведьма стояла у входа в свою неказистую хижину, положив руку на хлипкую — и зайца не остановит — дверку из веток, и под расшитым нитью подолом длинной темной рубахи виднелась пара босых ног.

Да и страшной она не была. Рослая для девки, немногим Мстиславу уступала, чернобровая, с узким белым лицом. Будто птица перед ним хищная, а не женщина, ни одной мягкой линии в чертах. Скуластая, нос тонкий, острый. А волосы — темный мед, в косу не забраны, так и текут по плечам и груди. Красиво даже.

Глаза у нее только были жуткие. Широко раскрытые, чуть раскосые, по-лисьи к вискам поднятые. И желтые. С неправильным, овальным зрачком.

— Что стоишь, охотник? — спросила ведьма — голосом самым обычным, совсем не колдовским, но гулко прозвучавшим в мертвой, лишенной эха тишине Стылой Мари — и шевельнула белой рукой с паучьими пальцами. За собой поманила. — Заходи, коль пришел.

И скрылась в хижине, одним змеиным движением внутрь проскользнула. Мстислав помедлил, огляделся даже — верно, чары какие на этой хижинке, раз ее не видят, пока в самый порог не уткнутся — и вошел следом. Пригнулся — потолок в хижине был низковат — и огляделся быстро, не поворачивая головы, одними глазами по ведьминому дому скользнул. Странная хижина. Даже шалаш скорее, пол земляной, сухими травами посыпанный, очаг, будто наспех сделанный, да лежак в дальнем углу. А рядом сундук, массивный, дубовый, железными ремнями обитый. Неужто и в самом деле по нраву ведьме так бедно жить?

Сама она уже стояла к гостю спиной, водила паучьими пальцами над котелком — странный у нее очаг, огонь пылает, а дыма от него и нет почти, — и деревянная ложка в котле вращалась сама по себе, помешивая густое, вкусно пахнущее варево. Не зелье колдовское, похлебка с мясом. Видать, и ведьмам еда нужна обычная. И не боится спиной к чужакам поворачиваться. Быть может, нож охотничий снаружи оставить? Без дурного умысла шел, но кто ж теперь безоружным из-за частокола выходит?

— Оставь, охотник, — качнула головой ведьма, не переставая помешивать похлебку. — Твой нож мне не опасен.

Как узнала? Неужто в разум человечий заглянуть может?

Ведьма повернула голову — странным движением, склонила чуть вперед и набок — посмотрела желтыми колдовскими глазами и ответила:

— Рукой потянулся, когда подумал. Верно, выложить хотел.

Не спрашивала. Смелая она, раз так в чужаке уверена. И имени не спрашивает, знает, что наказали не говорить.

— Хотел бы убить, — продолжила ведьма, убирая длинную узкую ладонь от котелка, — болото бы не прошел. Садись, охотник, в ногах правды нет.

Мстислав подумал и сел. И сидеть на усыпанном травами земляном полу — теплом, несмотря на осенний холод и близость болота — оказалось куда удобнее, чем на самой мягкой постели. Чуднóе место эта ведьмина хижина.

— Так уж и не прошел бы? — спросил он и улыбнуться попробовал. Ведьму улыбка не тронула. — Тропка-то вон, петляет, знай себе иди да под ноги смотреть не забывай.

— Не тропка это, охотник, — ответила ведьма ровным голосом, но губы у нее — тонкие, очерченные резко, почти угловато — всё же дрогнули. Будто передумала и тоже улыбнуться захотела. — Ряска болотная по воде плавает, да кочками изредка обращается. Земли под ней нет.

Вот тут ему и в самом деле стало жутко. Аж кровь в жилах застыла. Как нет земли? Он же шел, он же чувствовал… И потому себя убеждал, что болото пусть и мертвое, но чего ж топи бояться, ежели под ногами тропа проверенная, много раз хоженая?

Ведьма хмыкнула едва слышно — потешалась, видно, над застывшим лицом и вскинутыми бровями — и заговорила вновь:

— Да ты не бойся, охотник. Если сюда пришел, обратно я уж тебя выведу. Мне гостей обижать без надобности, самой же бедой обернется.

Ха! Обидит она его, как же. Да и вот еще, бояться! Глупость какая, он на медведя один ходил и не испугался.

Но то медведь, зверь пусть и грозный, а все ж понятный да привычный. А тут болото ведьмовское, через которое и тропы, оказывается, нет. Кто ж не забоится?

— Голоден, охотник? — спросила ведьма, делая шаг от очага и садясь на усыпанный травами пол. Ноги под себя подвернула, будто русалка на камнях сидит, и смотрит неотрывно, глазами желтыми посверкивает. — Или наказали не есть ничего и не пить, чтоб не приворожила?

Смеется. Забавны ей все эти деревенские суеверия.

— Наказали, — не стал спорить Мстислав. И на белое птичье лицо посмотрел внимательно, а ну как обидится на него ведьма за недоверие? Но ведь и доверять первой встречной, да еще и такой, непонятной, желтоглазой, неразумно будет.

Ведьма не обиделась. Повела плечом под темной рубахой — волосы так и потекли, отблески светлые, цвета золотого меда, по гладким густым прядям побежали, — и вновь глазами весело сверкнула.

— Знаешь, зачем пришел? — спросил Мстислав, не сомневаясь, что знает. На то она и ведьма, чтоб всё в округе ведать.

— Знаю, — согласилась ведьма. — Ворожит кто-то, — сказала она и вдохнула с шумом, будто зверь хищный, оленя почуявший. Тонкие ноздри раздулись, затрепетали. — Давно ворожит, и ворожба эта дурная. Оттого и беды все ваши.

Давно, значит, ворожит? А ведьма на болоте своем сидит, носа из Стылой Мари не кажет? Пусть помогать не стала, так хоть бы сказала, кто, жалко ей что ли?

— Мне, охотник, не жалко, — ответила ведьма, не меняя тона. То ли и в самом деле думы чужие ведает, то ли на лице у него всё написано четче, чем в церковных книжках попа этого греческого, заезжего. — Да только мне в деревню вашу хода нет. Смеетесь вы над попом, а есть в его воде сила. Но сила эта странная, меня злом считает, а потому не пустит, а вот лиходея какого с ножом остановить не сумеет. Эх, смешные вы, люди, — хмыкнула ведьма и закачала головой, волосы потекли, как вода в бочагах Стылой Мари. — Набрызгали святой водой греческой на всех подступах, а сами чуть что, так на болото бежите, и все с одной просьбой.

— Это кто ж бежит? — нахмурился Мстислав. Как с мужиками, собратьями-охотниками, говорил, так ни один не согласился к ведьме за советом идти, еще и отговаривать принялись. А теперь, оказывается, бегают втихаря?

— Не мужики, — вновь качнула темнокудрой головой ведьма. — Бабы ваши, смелые да глупые. Марь пройти не боятся, а просят одного лишь приворота на мужика приглянувшегося. Ты, охотник, — усмехнулась ведьма краем тонкогубого рта, — глазами-то не сверкай, я приворотов не делаю. И отец мой не делал. А кто иначе скажет, тот лгун и бесстыдник. Дурное это дело, счастья такая любовь никому не принесет. Одна вон померла даже ради такой любви, а всё впустую, ничему ваших баб это не учит.