Болотные Огни (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это хорошо, — прошелестела Радмилла, скрестив руки на груди, — что ты мне имя назвал. Иначе не нашла бы… там.

Плеск воды прекратился. По растревоженной глади медленно расходились последние круги, мокрая шерсть рукава колыхалась в черноте, как водоросль.

— Я, — спросил охотник надтреснутым, чужим будто голосом, — мертвый теперь?

— Отчего же? — удивилась Радмилла. Рука с паучьими пальцами легла на холодную от стылого ветра кожу — белый снег на пришлом золоте, — ощущая невидимую глазу дрожь. — Вот сердце. Разве оно не бьется?

Охотник поднял мокрую от болотной воды руку, выпустив из пальцев рубаху — из глубины поднялись пузыри, пробуя на вкус невольное подношение, — и положил ладонь поверх белых пальцев. Себя иначе не чувствовал или через нее к жизни тянулся? Глаза ведь так и остались пустые, в никуда смотрящие. Помнит ли хоть… ее поцелуй, силой делившийся в обступавшей со всех сторон мгле? Когда лежал, словно и в самом деле мертвый — не слыша и даже не чувствуя, как растрачивает она силу, обращая рану на груди неровным рубцом, — ей куда проще было.

— Я ведь за тобой пошла, — продолжила Радмилла. — Разве же я мертвая?

— Ты ведьма, — ответил охотник всё тем же надтреснутым голосом. — Для тебя, верно, всё иначе.

Не ведаешь ты, охотник, разницы между тем, кого подняли из глубины болот, и тем, кого вернули прежде, чем он пересек разделяющую миры грань. И не понимаешь, сколь тесно отныне сплетена в тебе жизнь со смертью.

— За мной иди, — велела Радмилла, выворачивая ладонь и оплетая пальцами широкое запястье. Чтобы потянуть за собой, заставить подняться с мерзлой земли. — Покажу я тебе. Чего никому не показывала.

Пошел будто неохотно, равнодушно позволяя вести его за безвольно обмякшую руку. Шаг у охотника был широкий, но медленный, словно с силой приходилось ему отрывать босую ногу от черной, в редких пожухлых травинках земли. Радмилла упорно тянула, уводя всё дальше вглубь болот, откуда не всякому дано найти обратный путь.

Вдоль тропы расцветали травы. Поначалу лишь по стебельку, по крохотному соцветию, затем стали подниматься из земли разноцветными островками, пока не потянулись наконец неразрывными лентами. Тропа теплела под ногами, будто под землей разгоралось пламя, не обжигая, но грея. Поднялись, цепляясь узловатыми корнями, не видимые ни с края болот, ни от двери ведьминой хижины редкие деревья. Живые, не похожие на те, что умирали по краям Стылой Мари. Радмилла бросила, едва обернувшись, взгляд через плечо. На смуглом от загара и чужой, пришлой крови лице промелькнуло смятение от вида зеленой листвы. И голос утратил странную надтреснутость.

— Как же… это?

— Увидишь, охотник, — ответила Радмилла, не сбавляя шага.

По краям тропы вырастали кустарники. И дикие ягоды, крупные, сочные, сами падали в протянутую руку с колючих ветвей.

— Знаешь, охотник, каково оно на вкус? — шептала Радмилла, протягивая сорванные дары. К самым его губам поднося испачканную соком ладонь. Сердце болот пахнет полынью и зверобоем, горчит на губах терпкой калиной. Слепит глаза, отражаясь солнечными лучами от белого камня. Вода вокруг него прозрачная, голубая, словно небо — хотя небо над ней уже зимнее, свинцово-серое, — и отчетливо различимы глазу усеивающие дно белые кости.

— Что это?

— Жизнь, охотник. Бел-горюч камень, из подножья которого текут целебные воды. И смерть. Даже после нее мы стережем дар Матери-Земли. Видишь, вот мой отец. И моя мать. Все мои предки лежат под этой водой. А потому я могу говорить с ними каждый раз, когда над болотами загораются огни.

Бел-горюч камень веками питал сердце Стылой Мари, бережно хранимый сменяющимися поколениями колдунов. И служил им проводником из мира мертвых.

— Иди за мной, — сказала Радмилла, первой ступая в теплую воду. — Если не побоишься.

Идти по костям, под которым не видно дна. Ведьма не оглядывалась, но губы у нее дрогнули, изогнулись в слабой улыбке, когда за спиной плеснула вода.

— Разве… не разозлятся твои предки от того, что…?

— Так ведь ты уже идешь. Что толку теперь бояться их гнева?

Радмилла знала ответ, даже если сам он того не ведал. Тому ли, кто бродил дымными тропами между мирами, пугаться выбеленных водой костей?

Длинная рубаха намокла, но не путалась вокруг ног, а слабо колыхалась в воде темным пятном, не стесняя шаг. Кости, гладкие на ощупь, не ломались даже под ногами идущего следом мужчины и лишь скользили, скатываясь от неосторожного движения в ямки на сокрытом белым костяным покрывалом дне. Руку Радмилла тоже протянула первой, касаясь шершавой поверхности камня, чувствуя дрожащее под пальцами тепло. Здесь любой заговор сотворить под силу. Любое добро обретает неведомую мощь.

И любое зло. Многие усеяли бы дно втрое бо́льшим числом костей, лишь бы хоть раз прикоснуться к сердцу болот.

Я ошиблась, Мать-Земля. Не хватило силы моему заговору. Подай знак, где мне черпать ее теперь.

Радмилла вслушивалась в тишину болота, едва не упустив мгновение, когда камня коснулась еще одна рука, самыми кончиками пальцев, словно боясь обжечься о слепящую глаза белизну.

— Бьется, — пробормотал охотник, и уголки губ у него дрогнули. — Будто… сердце.

Так просто. И так сложно. Захочет ли?

— Если решишься, — заговорила Радмилла, боясь промедлить лишнее мгновение и не осмелиться и вовсе, — пойти на оленя вновь…