Болотные Огни (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не убил его всё же, верно? — спросил охотник. Голубые глаза смотрели, не отрываясь, на камень, не позволяя прочесть его думы.

— Нет. Хуже только вышло, — призналась Радмилла. — Твоей вины в этом нет, охотник, но кровь твоя куда сильнее, чем та, что текла у кузнецовой дочки. Дух оправится и примется искать уже не случайную жертву.

Захочет выпить чужую силу до дна. Завершить начатое. И взять даже более, чем было в ту ночь. Вырвать частицу болот. И открыть себе путь к белому камню.

Смерть дала тебе куда больше, охотник, чем могла бы забрать. Но даже смерть не способна подарить столько сил, сколько хранит в себе жизнь.

Жизнь была здесь повсюду, расходилась кругами по потревоженной шагом воде, шелестела соцветиями трав под ногами, колола плечи листьями зверобоя.

Знаю я способ, охотник.

Сердце под пальцами отзывалось гулкими сильными ударами. И кожа на щеках пылала от прикосновения ладоней.

А тебе самой-то этот способ по нраву?

Волосы темным медом растекались по сплетениям трав, под которыми не видно было земли. Соскальзывали с плеч, обнимали грудь. Красивая. Пусть другие примутся спорить, но ему не нужно иного очарования, чем то, что смотрело из глубины желтых глаз.

Только послушай, охотник. Ведьмина любовь горькая, горше приворота оказаться может. Захочешь уйти, да не отпустит, потянет обратно на болота.

Не захочу.

Куда ему отныне идти, с неровным рубцом на груди и привкусом дыма на губах? Пусть она говорит, что живой, да только не то с ним что-то, неправильно. Слышит он на болоте то, чего прежде не слышал. Видит то, чего прежде не замечал даже краем глаза. Чует, не успев даже прикоснуться, то, чего прежде не ощущал.

Ее — прежде всего. И каждый изгиб под пальцами — как бел-горюч камень, теплый, полный колдовством.

Всё, что течет, обладает силой. Кровь. Пот. Семя.

Радмилла гладила пальцами лежащую на груди руку, когда под спиной вновь задрожала земля. Застонало ветром в листве. Встревожило воду отголоском далекого крика. И не страшно тебе, кто бы ты ни был, сотворить подобное? Самому привести духу сильную кровь, чтобы напитать мертвое тело. Опасный это враг, если готов принести даже жертву.

— Мстислав, — позвала Радмилла, поворачивая голову.

И увидела зелень в глубине его зрачков.

========== IV ==========

В котле — небольшом, из темной бронзы выплавленном — слабо дымилось зелье. Тонкие, от легчайшего вздоха дрожащие струйки пара поднимались над гладкой, медово-рубинового цвета поверхностью, и Радмилла склонилась над ней так низко, что соскользнувшие с плеч гладкие концы волос закачались у самых краев ведьминого котла.

— Что увидишь, не знаю, не ведаю. То, что было. То, что грядет. То, чего никогда не произойдет. Каждому из пришедших Марь разное кажет, — желтые глаза блеснули колдовской искрой, первым отсветом разгорающегося в глубине зрачков пламени чар и заговоров. — То, что лишь он один разгадать сумеет.

Зелье задрожало, слабая рябь побежала по переливам медового и рубинового, и его собственные глаза различили движение теней в глубине котла. Увидели то, чего никогда не разглядели бы прежде, даже вздумай он всматриваться в это варево днями и ночами напролет. Страшен дар мертвого болота. Ведьме, быть может, и по нраву, но у простого охотника кровь в жилах стынет. И рука тянется не к котлу, а к другой руке, белой и теплой, бережно касаясь паучьих пальцев. Лаская мгновенно отозвавшуюся дрожью ладонь.

— Опасно это?

Привкус летнего дыма на губах сделался сильнее. Что бы она ни ответила, а пить, верно, придется. Слишком много накопилось вопросов, слишком сложный сплетался узел из крови и чар, но лучше уж знать, чего ждать от этого зелья из болотной воды и прорастающих сквозь кости трав. Но Радмилла будто не услышала. Застыла, устремив взгляд на коснувшуюся ее руку, и медленно разомкнула губы, словно желала и вместе с тем не решалась спросить:

— Скажи… Я первой была?

Мстислав улыбнулся, но голос предал и дрогнул, как у мальчишки, рогатину поднять неспособного.

— Не угодил?

— Угодил, — прошептала Радмилла одними губами, и белое лицо заалело в смятении. Алконост печальная, любви толком не знающая. — Хоть и не с чем мне сравнивать, но… Нет, ты, охотник, скажи прямо, если… ждет кто в деревне.

Ишь как. Охотник. Ведьма всесильная, а всё ж боится. Что уйдет, оставит одну на болоте, посмеявшись над ее даром. Да только кто ж забавляться станет над той, кому жизнью и силой обязан? Разве что зверь неразумный, на благодарность неспособный.

— Не ждет. А если не прав я, и всё же ждет, то я того не ведаю. Ни одной прежде не клялся и не просил любви. Если прогнать желаешь…

Радмилла закачала головой, не позволив договорить, и волосы, темным медом по плечам текущие, заскользили по светлой ткани длинной рубахи.