Человек из атома: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И так я рос дальше. Гораздо больше этих электронов, если таковые были, собрались вместе, но мне повезло, и я вышел за пределы этого нового тела, образованного таким образом — молекулы? Я задумался. Внезапно я устал от бесконечной процессии звезд, сходящихся вместе, образующих все новые и новые звезды, которые тоже сходились вместе. Я начинал скучать по дому. Я хотел снова увидеть вокруг себя человеческие лица, избавиться от этого фантастического кошмара. Это было нереально. Это было невозможно. Это должно прекратиться.

Внезапный порыв страха овладел мной. Это не должно продолжаться вечно. Я должен был снова увидеть свою землю. Внезапно я наклонился и нажал центральную кнопку, чтобы остановиться.

Но точно так же, как быстро движущийся автомобиль не может остановиться сразу, так и я не мог. Потрясающий импульс моего роста нес меня вперед, и машина двигалась все так же, хотя и медленнее. Звезды, казалось, падали на меня, смыкаясь вокруг меня. Я не видел им конца перед собой. Я должен остановиться, иначе они будут около меня.

Они подходили все ближе, но становились все меньше и меньше. Они превратились в тысячу точечек, стреляющих вокруг меня. Они слились в плотное, тонкое облако вокруг меня, становящееся все гуще и гуще. Сейчас я набирал обороты, но мой рост прекратился. Облако превратилось в холодную, липкую штуку, которая поддавалась прикосновению, и… и это была вода! Да, чистая вода! И я плыл в нем.

Годы…..

Внезапно я выскочил из воды и упал обратно. Ко мне вернулись силы, и тепло, и любовь к жизни. Это была вода, что-то, что я знал, что-то знакомое, друг. И так я плыл, плыл все дальше и дальше, пока мои ноги не коснулись дна, и я не выпрыгнул из воды на песок.

Нет необходимости затягивать рассказ. Наконец я очнулся от измученного сна и обнаружил, что нахожусь в мире, который был странным, но в то же время знакомым. Возможно, это была бы уединенная часть земли, если бы не атмосфера странности, которая подсознательно подсказывала мне, что это другой мир. Там было солнце, но оно было очень далеко, не больше моей луны. И огромные облака пара висели над джунглями за песком, скрывая их в мерцающем тумане, заслоняя солнце так, что оно танцевало и туманно мерцало сквозь завесу. И так воцарились вечные сумерки.

Я пытался убедить себя, что каким-то странным образом нахожусь дома. Но я знал, что это не так. Наконец, сломленный тяжестью тоски по дому и сожаления, я поддался приступу рыданий, которые опозорили мое мужское достоинство, даже когда я плакал. Затем меня охватило настроение ужасного, беспричинного гнева на Судьбу, и я заметался туда-сюда по пляжу.

И так всю ночь я попеременно плакал и бушевал, а когда наступил рассвет, снова погрузился в мирный сон.

Когда я проснулся, я был спокоен. Очевидно, остановившись, я сказал себе, что остался в облаке атомов, которое оказалось частью другой группы материи, другой земли или атома, как вам будет угодно. Конкретные атомы, в которых я находился, были частью океана.

Единственное, что оставалось сделать, — это вернуться. Теперь мне было стыдно за свое безумие, потому что у меня были средства вернуться. В третьей кнопке. нижняя пуговица. Я не видел причин для задержки. Я плюхнулся обратно в воду и поспешно поплыл к тому месту, где, казалось, я поднялся. Я нажал на самую нижнюю кнопку. Постепенно я почувствовал, что становлюсь все меньше и меньше, чувство удушья вернулось, но только для того, чтобы исчезнуть, когда вокруг меня снова замелькали точечки, но на этот раз подальше. Весь кошмар повторился теперь, в обратном порядке, потому что все, казалось, открывалось передо мной. Я трепетал от радости, думая о своем возвращении домой и снова о Профессоре. Весь мир теперь был для меня другом, в моих мыслях, другом, которого я не мог потерять.

А потом все мои надежды рухнули. Как, думал я, я мог бы снова попасть на свою собственную землю? Ибо даже если бы я точно попал в нужное место в воде, как я мог быть уверен, что пройду между правильным облаком молекул? И что привело бы меня к тому самому электрону, который у меня остался? И после ядра, почему бы мне не войти не в ту туманность? И даже если я попаду в нужную туманность, как мне найти свою собственную звезду, свою собственную землю? Это было безнадежно, невозможно!. И все же человеческая природа так устроена, что я все же мог надеяться!

Боже мой! Как бы это ни было невозможно, я сделал это! Я уверен, что это была моя собственная туманность, в которую я вошел, и я был в центре, там, где должно быть солнце. Это звучит фантастически, это фантастика. Удача всей жизни, бесконечность, для меня. Или так должно было быть. Но я посмотрел туда, где должно быть солнце, в центральное скопление. Я остановился пораньше и долго смотрел с замиранием сердца. Но солнце — исчезло!

Я неподвижно лежал в глубинах космоса и лениво наблюдал за звездами, которые бродили тут и там. Черное отчаяние было в моем сердце, но это было отчаяние настолько ужасное, что я не мог понять его ужаса. Это было за пределами человеческих эмоций. И я был ошеломлен, возможно, даже немного взбешен.

Звезды были крошечными точками света, и они метались туда-сюда и повсюду, как бесцельные пустяки. И когда-нибудь они столкнутся, и родится большая точка, или в результате образуется тысяча осколков. Или эти двое могут отправиться по новым следам, но только для того, чтобы снова столкнуться. Секунды потребовались им, чтобы преодолеть расстояние, которое, как я знал, составляло миллиарды триллионов световых лет.

И постепенно до меня дошла правда, ужасная правда. Эти звезды были солнцами, такими же, как и мое, и они росли, умирали и возрождались, казалось теперь, за секунду, все за секунду. И все же прекрасные расы расцветали и умирали, и миры жили и умирали, расы разумных существ боролись только для того, чтобы умереть. И все это за секунду. Но для них это не было секундой. Мой огромный размер был виноват с моей стороны.

Ибо время относительно и зависит от размера. Чем меньше существо, тем короче его жизнь. И все же для самой себя муха, которая живет всего один день, прожила целую жизнь, состоящую из лет. Так оно и было здесь. Из-за того, что я вырос, столетия стали для меня всего лишь мгновениями. И чем быстрее, чем больше я рос, тем быстрее пролетали годы, миллионы лет. Я вспомнил, как видел полосы, обозначавшие планеты, вращающиеся вокруг солнца. Они вращались так быстро, что я не мог видеть контур, который для меня значил всего секунду. И все же каждая невероятно быстрая революция длилась целый год! Год на земле, секунда для меня! И так же, в гораздо большем масштабе, было по мере того, как я рос. Те несколько минут, которые значили для меня движение солнца в эфире на расстоянии, казалось, ярда, были для земли столетиями. Не успел я прожить и десяти минут своего странного существования, как профессор Мартин тщетно надеялся прожить целую жизнь и умер в горьком отчаянии. Люди приходили и умирали, расы процветали и падали. Возможно, все человечество вымерло в мире, лишенном воздуха и воды. За десять минут моей жизни.

И вот я сижу здесь сейчас, безнадежно тоскуя по своей Матери-Земле. Эта странная планета странной звезды находится за пределами моего понимания. Эти люди странные, а их обычаи — любопытные. Их язык выше всех моих усилий понять, но мой они знают как книгу. Я считаю себя дикарем, существом, к которому следует относиться с жалостью и презрением в мире, слишком развитом даже для его понимания. Ничто здесь для меня ничего не значит.

Я живу здесь, терпя, как мог бы жить невежественный африканец в непостижимом для него Лондоне. Странное существо, с которым можно играть и с которым могут играть дети. Клоун… дикарь.! И как бы я ни тосковал по своей земле, я знаю, что, возможно, никогда больше не узнаю ее, потому что она исчезла, забыта, несуществовала триллион веков назад.!

Я был почти склонен остановить свой рост на несколько минут, но вместо этого я опустился на колени достаточно далеко от нее для безопасности и улыбнулся, размахивая рукой, как какой-то огромный, неуклюжий, нелепый великан.

ПРОФЕССОР МАРТИН был гениальным изобретателем, и Кирби — один из немногих его друзей — всегда был готовым объектом для испытаний многих его изобретений. В какой — то степени даже к своему собственному удивлению, профессор Мартин изобретает машину, с помощью которой любой может по желанию увеличиваться или уменьшаться в размерах, и Кирби соглашается — с дурным предчувствием в сердце — протестировать машину. Он приводится в действие простым нажатием средней кнопки на этой маленькой машинке, которая прикреплена ремнями к его груди. Он одет в эластичный костюм, специально сшитый для защиты от сильного холода или жары и поддержания равномерной температуры. Он начинает увеличиваться в размерах и вскоре становится настолько большим, что просто естественным образом ускользает от Земли и уходит в сверхпланетное пространство. После первого прилива возбуждения Кирби встревожен всем этим и решает вернуться на Землю. Он нажимает нужную кнопку и сразу же начинает уменьшаться в размерах. Но он путешествовал так быстро и так далеко, что его охватывает паника и он решает нажать кнопку “стоп”. Скорость его движения настолько велика, что он проезжает еще сотни миль, прежде чем сможет остановиться. Затем он внезапно обнаруживает, что выныривает из воды — плывет. Он выплывает на берег, но так устал, что сразу засыпает. Когда он просыпается, он впадает в состояние полного отчаяния, потому что вместо того, чтобы быть на Земле, он оказывается на какой-то неизвестной планете. Некоторое время он беснуется и кипит и, наконец, решает уменьшиться до размеров, достаточно малых, чтобы позволить ему вернуться на землю, и немедленно отправляется на поиски той же туманности, через которую он первоначально покинул Землю. Он не может найти его и не достигает Земли, а вместо этого приземляется на чужой планете со странными обитателями, настолько развитыми в интеллекте, что он чувствует себя среди них дикарем. Он не понимает их языка и не может понять их обычаев. Он там один, в полном отчаянии и отчаянии, вечно тоскующий по тем, кого он оставил позади, кого он никогда не сможет надеяться увидеть снова.

В этой части мы находим героя пленником на неизвестной планете, жители которой очень развиты и намного превосходят людей Земли — в интеллекте и науке. Его жизнь среди этих людей не была счастливой. Благодаря перехвату красивой молодой девушки некоторые из лучших тамошних ученых разработали метод, с помощью которого наш герой может вернуться на землю. Они основаны на теории искривления времени Эйнштейна — если человек зайдет достаточно далеко, он в конце концов вернется туда, откуда начал, или, другими словами, “мир, который жил и умер, будет жить снова и снова умрет”. Для завершения цикла требуются миллионы лет, но из-за многократно возросшей скорости, с которой путешествует наш герой, из-за его огромных размеров, они могут вычислить его возвращение во время, почти соответствующее году, в котором он покинул Землю, Прочитайте это образное продолжение и посмотрите, как он преуспеет, и как ему понравится Земля после его возвращения.

Я НИКОГДА не надеялся — никогда не мечтал, когда писал рассказ, который вы прочитали, — что я когда-нибудь снова увижу землю. Кто во вселенной мог надеяться вопреки всему знанию о непреодолимой судьбе, которая пришла ко мне? Кто мог надеяться преодолеть Время и Пространство, вернуть то, что ушло навсегда? И все же именно это я и сделал — или что-то очень похожее на это. И это история в тысячу раз более фантастическая, более невероятная, чем история моего путешествия. И вот так это и есть правда.

Когда я писал в последний раз, я жил в состоянии ужасного покоя на планете звезды Дельни — я еще не знаю, как она будет называться здесь, и существует ли она вообще сейчас для нас. Возможно, я немного преувеличил свое положение, но это было до того, как я встретил Винду. Винда — увижу ли я ее когда-нибудь снова? Я уезжаю завтра — но будет ли она там?

Я видел достаточно мало того мира, и то немногое, что я видел, я не буду пытаться описать здесь, потому что все это войдет в отчет, который я составляю с помощью Мартина для научного журнала. Но когда я снова нажал нижнюю кнопку, и звезды начали увеличиваться, планеты стали видны, когда они кружили по своим траекториям, у меня не было другого желания, кроме как спать. С безрассудной самоотверженностью, не думая о последствиях, я приблизился к одной из планет и подождал, пока она станет больше. Как я могу описать безумный юмор моей ситуации, лежащей там, в космосе, с миром, живым миром, вращающимся в нескольких дюймах от моей груди? Я мог бы смотреть на него сверху вниз, как вы смотрели бы сверху вниз на модель или глобус мира. Я почувствовал дикое желание сунуть палец в его великие моря, и я мог представить себе, какой ужас они испытали бы — если бы там были жители, — когда ужасная буря и приливные волны обрушились на них. Это было просто такое желание, какое мы иногда испытываем в церкви, выкрикнуть ересь или бросить что — нибудь в священника, не потому, что мы еретики или потому, что нам не нравится священник, а по какой-то необъяснимой причине — импульс. К счастью, я не поддался этому порыву. Но я рассмеялся громким истерическим смехом, и это, должно быть, было похоже на смех бога, эхом разносящийся по вселенной и тонко затихающий в невообразимых далях.

Все это время планета становилась все больше. Прошло совсем немного времени, прежде чем я смог с помощью самых захватывающих акробатических трюков продвинуться достаточно далеко, чтобы поставить ноги почти на него. И все же он рос — или мне следует отказаться от этой игры с внешностью и сказать, что я уменьшился? В любом случае, его сильно скрытый облаками лик становился все шире и шире, пока, должно быть, не достиг моего собственного роста в диаметре. Затем я позволил своим ногам пробиваться сквозь облака, пока они не легли на поверхность. Несколько минут спустя я впервые с момента моего отъезда почувствовал, что ко мне возвращается мой собственный размер, размер, который, по замыслу Бога, я должен был иметь. Именно тогда я повернул переключатель Мартина “гравитация”, довольно неуверенный в том, что произойдет, и, полагаю, очень мало заботясь об этом. Ничего не произошло.

Облака приближались все ближе и ближе к моему лицу, поднимаясь над моим телом и становясь с каждым мгновением все более волнистыми и безграничными. Через некоторое время они окутали мое лицо, а через несколько минут оказались надо мной.

Я знаю, что сейчас тот момент, когда автор романов представил бы какую-нибудь огромную ужасную птицу, которая сражалась с ним в воздухе, или две армии соперничающих воздушных людей, которые сражались вокруг него. К сожалению или к счастью, как вам будет угодно, со мной ничего подобного не случилось; а если бы и случилось, я думаю, что был бы слишком сонным, чтобы интересоваться. Вместо этого я посмотрел вниз на длинные, холмистые равнины золотого зерна. Там не было ни лесов, ни даже деревьев, которые я мог бы увидеть. Океан оказался в нескольких дюймах от моих ног, и далеко за ним я уловил яркий крошечный блеск, который мог бы быть городом. Казалось, там не было гор, только несколько невысоких холмов. Солнечный свет очень редко проникал сквозь облака во всем своем роскошном великолепии, но мир от этого не становился менее ярким, так как его солнце было очень огромным. Казалось, что поверхность планеты освещена ясным, рассеянным голубоватым светом.