Великий Гэтсби. Главные романы эпохи джаза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За первыми гонщиками последовала растянувшаяся на две с лишним сотни ярдов ватага из еще полусотни велосипедистов, некоторые из них улыбались и даже смущались, некоторые явным образом выложились до конца, но в большинстве своем они были усталыми и безразличными ко всему на свете. Следом прокатила свита мальчишек, несколько безнадежно отставших гонщиков, грузовичок с потерпевшими аварию или смирившимися с поражением велосипедистами. Дайверы и Томми вернулись за свой столик. Николь хотелось, чтобы Дик заговорил первым, однако он, наполовину выбритый – под стать наполовину подстриженной ей – довольствовался молчанием.

– Разве не правда, что ты несчастен со мной? – начала она. – Без меня ты сможешь вернуться к работе, и она пойдет лучше, потому что тебе не придется больше тревожиться обо мне.

Томми нетерпеливо поерзал.

– Это все пустое. Мы с Николь любим друг друга, остальное не важно.

– Ну что же, – отозвался доктор. – Раз мы обо всем договорились, не вернуться ли нам в парикмахерскую?

Однако Томми жаждал ссоры:

– Есть несколько моментов…

– Мы с Николь все обговорим, – бесстрастно сказал Дик. – Не волнуйтесь, – в принципе я со всем согласен, а Николь и я хорошо понимаем друг друга. Без трехсторонних переговоров избежать недоразумений будет легче.

Волей-неволей признав правоту Дика, Томми все же не смог не поддаться свойственному его народу желанию хоть в чем-нибудь да одержать верх.

– Давайте поставим точки над «i», – сказал он. – С этой минуты и до времени, когда будут обговорены все подробности, за интересы Николь отвечаю я. И если вы как-то злоупотребите тем, что еще живете с ней под одной крышей, я взыщу с вас немилосердно.

– Я не любитель вторгаться в сухие чресла, – ответил Дик.

Он кивнул на прощание и пошел к отелю, и Николь проводила его непорочнейшим из ее взглядов.

– Ну что же, – признал Томми, – он был достаточно честен. Милая, ты будешь этой ночью со мной?

– Думаю, да.

Вот так все и закончилось – без драм. Николь поняла, что Дик переиграл ее, предугадав все случившееся еще при эпизоде с камфорной мазью. Но ее все равно охватило возбуждение и счастье, а странное, пустое желание открыться во всем Дику стремительно покидало ее. И тем не менее взгляд Николь провожал Дика, пока он не обратился в точку, смешавшуюся с другими, сновавшими в летней толпе.

XII

Последний, перед тем как покинуть Ривьеру, день доктор Дайвер провел с детьми. Он больше не был человеком молодым, полным светлых мыслей и мечтаний на собственный счет, ему всего лишь хотелось получше запомнить своих детей. Им сказали, что зиму они проведут в Лондоне, с их тетушкой, а после поедут к нему в Америку. И Fräulein[168] останется с ними, без согласия отца ее не уволят.

Дик был доволен тем, что уделял дочери столь большое внимание, – относительно сына он особой уверенности не питал, ибо никогда не знал, так ли уж много способен дать этим вечно льнувшим к нему, пытавшимся забраться на его плечи, жаждавшим притиснуться к его груди малышам. Однако, когда он прощался с ними, ему захотелось снять с их прекрасных шей головы и провести часы, прижимая их к себе.

Он обнялся со стариком садовником, шесть лет назад разбившим сад на вилле «Диана»; поцеловал на прощание ходившую за детьми прованскую женщину. Она провела с ними почти десять лет и теперь упала на колени и плакала, пока Дик не поднял ее рывком на ноги и не вручил ей триста франков. Николь допоздна пролежала в постели, как они и условились, Дик оставил ей записку и еще одну – Бэйби Уоррен, только что вернувшейся с Сардинии и остановившейся в доме Дайверов. И напоследок основательно приложился к подаренной кем-то бутылке бренди, имевшей три фута в высоту и вмещавшей десять кварт.

А после решил оставить чемоданы на вокзале Канн и попрощаться с пляжем Госса.

Когда Николь и ее сестра пришли в то утро на пляж, взрослых людей там еще не было, лишь авангард детей. Белое солнце маялось в белом небе, обещавшем безветренный день. В баре официанты пополняли запасы льда; американский фотограф расставлял свою технику в ненадежной тени, бросая быстрые взгляды на лестницу всякий раз, как с нее доносились шаги. Его будущая добыча еще отсыпалась в затемненных номерах отеля после пьяной зари.

Выйдя из палатки для переодевания, Николь увидела Дика, – он сидел на возвышавшейся над пляжем скале, купаться явно не собираясь. Николь отступила в тень палатки. Через минуту к ней присоединилась Бэйби, сказавшая:

– Дик все еще здесь.

– Я видела.

– А я надеялась, что ему хватит такта уехать.

– Это его пляж – в каком-то смысле, Дик его и открыл, старик Госс всегда говорит, что обязан всем Дику.

Бэйби, смерив сестру спокойным взглядом, сказала:

– Зря мы прервали тогда его велосипедную прогулку. Человек, севший не в свои сани, теряет голову, какими бы очаровательными выдумками он это ни приукрашивал.

– Дик шесть лет был мне хорошим мужем, – ответила Николь. – За все это время он ни разу не причинил мне боли и делал все, чтобы оградить меня от любых неприятностей.

Бэйби, немного выпятив нижнюю челюсть, сказала:

[168] Гувернантка (нем.).