Великий Гэтсби. Главные романы эпохи джаза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Собственно, этому его и учили.

Сестры сидели в молчании; Николь устало размышляла о том о сем; Бэйби прикидывала, не выйти ли ей наконец замуж за последнего соискателя ее руки и состояния, самого настоящего Габсбурга. Не то чтобы она думала об этом. Ее романы давно уже стали настолько походить один на другой, что, по мере того как Бэйби увядала, они обретали ценность лишь как темы для разговора. Чувства ее существовали, строго говоря, лишь в словах, коими она их описывала.

– Он ушел? – спросила наконец Николь. – По-моему, его поезд отходит в полдень.

Бэйби выглянула из их укрытия.

– Нет, – сказала она. – Перебрался на террасу, разговаривает с какими-то женщинами. Ну ничего, народу собралось уже столько, что он навряд ли увидит нас.

Тем не менее Дик видел, как они вышли из палатки, и наблюдал за ними, пока обе не скрылись из глаз. Теперь он сидел на террасе с Мэри Мингетти, попивая анисовую водку.

– В ночь нашего спасения вы были совершенно таким, как прежде, – говорила Мэри. – Только под самый конец ужасно обошлись с Каролиной. Почему вы не всегда так милы? Вы же умеете.

Положение, в котором Мэри Норт объясняет ему, как себя вести, представлялось Дику фантастическим.

– Ваши друзья по-прежнему любят вас, Дик. Но стоит вам выпить, как вы начинаете жутко грубить людям. Этим летом я только и делала, что оправдывала вас в разговорах.

– Классическая фраза доктора Элиота.

– Нет, правда. Никого же не интересует, пьяны вы или трезвы… – она помялась, – даже Эйб, напиваясь до упаду, никогда не оскорблял людей так, как вы.

– Вы все такие скучные, – обронил Дик.

– Да ведь других-то нет! – воскликнула Мэри. – Если вам не нравятся приятные люди, водитесь с неприятными, сами увидите, что из этого выйдет! Каждому хочется жить спокойно и весело, и если вы делаете людей несчастными, они перестают питать вашу душу.

– А мою кто-то питал? – спросил он.

Мэри-то как раз и жила сейчас спокойно и весело, хоть и не сознавала этого, а к Дику она подсела лишь из боязни обидеть его. Еще раз отказавшись от выпивки, она сказала:

– Вы просто-напросто потакаете своим слабостям, вот ваша беда. И, думаю, вам легко представить, как отношусь к этому я, хлебнувшая горя с Эйбом, – я же видела, как замечательный человек обращается в алкоголика…

По ступенькам вприпрыжку, с наигранной беспечностью, спускалась леди Каролина Сибли-Бирс.

Дику было хорошо – он шел впереди этого дня и уже чувствовал себя как человек, прекрасно отобедавший, – однако интерес к Мэри выказывал лишь осмотрительный, сдержанный. Глаза его, чистые, как у ребенка, просили ее сочувствия, Дик сознавал: им овладевает привычная потребность убедить ее в том, что он – последний из уцелевших на этом свете мужчин, а она – последняя женщина..

…Тогда ему не придется поглядывать на тех, других, мужчину и женщину, темного и светлую, два металлических изваяния на фоне небес…

– Я ведь когда-то нравился вам, верно? – спросил он.

– Нравился – да я любила вас. Вас все любили. Вы могли получить любую женщину – стоило лишь попросить…

– Между мною и вами всегда была протянута некая нить.

Она с готовностью клюнула на эту приманку:

– Ведь правда, Дик?

– Всегда – я знал ваши беды, знал, как храбро вы с ними справляетесь.

Однако в душе его уже поднимался привычный смех, и Дик понимал: долго противиться ему он не сможет.

– Я всегда думала, что вы знаете многое, – с воодушевлением сказала Мэри. – И обо мне – больше, чем кто бы то ни было. Наверное, поэтому я и испугалась так, когда у нас случился разлад.

Дик взирал на Мэри с добротой и лаской, свидетельницами чувств, которые он якобы испытывал к ней; взгляды их устремились один к другому, соединились, сопряглись. А затем внутренний смех Дика стал настолько громким, что он испугался, как бы Мэри не услышала его, и щелкнул выключателем, и свет погас, и они вернулись под солнце Ривьеры.

– Мне пора, – сказал он и встал, слегка покачнувшись. Теперь он чувствовал себя не лучшим образом – ток его крови замедлился. Он поднял правую руку и перекрестил пляж, благословляя его, точно римский папа, с высокой террасы. Несколько лиц повернулось к нему под зонтами.

– Я подойду к нему, – сказала, встав на колени, Николь.