— Лия, они удовлетворят.
— Хорошо, Люсьен, но что, если они этого не сделают?
— Сделают.
Я прижала обе руки к его груди не для того, чтобы оттолкнуть его, а для того, чтобы сообщить о своей потребности узнать, повторила:
— А что, если они этого не сделают? Они тебя накажут? Как? Будут пытать? Посадят в тюрьму? О чем мы тут спорим?
Люсьен ухмыльнулся.
— Нет никаких пыток и тюрем для вампиров.
— А что происходит, если кто-то нарушает закон?
— Если их засекут, то велят больше так не делать, а также придется выплатить компенсацию, если Совет сочтет это необходимым.
Мои глаза расширились.
— И это все?
— Часто все заканчивается компенсацией.
Я не могла в это поверить.
— Значит, все формы наказания вампиров оплачиваются штрафами?
— Нет. Если вампир нарушает очень важное правило или продолжает его нарушать, он заплатит своей жизнью.
Я втянула воздух, и мое тело стало твердым.
Большая рука Люсьена обхватила мое лицо.
— Правило, которое я нарушил, не было таким уж важным.
— Черт возьми, — выдохнула я.
Его рука мягко прижалась к моей голове, даже когда он передвинул на меня вес своего тела.
— Лия, послушай. Правило, которое я нарушил, было не таким уж значительным.
— В вашем Совете нет сумасшедших вампиров-деревенщин, которые выносят безумно нелепые приговоры за незначительные нарушения, не так ли? — Поинтересовалась я, Люсьен секунду пристально смотрел мне в глаза, затем откинул голову назад и расхохотался.
Я хлопнула его по груди и рявкнула:
— Здесь ничего нет смешного.
Он явно пытался подавить смех, оглянувшись на меня.
— Зверушка, сумасшедших вампиров-деревенщин вообще не существует. Так что нет, в Совете их определенно нет.
Это было для меня облегчением.
— Значит, если они вынесут решение против, то заставят заплатить штраф?
Его смех исчез, он смотрел мне в глаза, и я поняла, что он снова не солгал, ответив:
— Да.