— За что?
— За то, что так жестко с тобой обошелся.
Он это серьезно?
— Э-э, дорогой, возможно, ты не заметил, но мне понравилось, — сообщила я ему.
Его большой палец скользнул по моей щеке, а его глаза скользнули по моему лицу.
Затем его глаза остановились на моих глазах, и он пробормотал:
— Не обманываешь.
— Зачем мне обманывать тебя?
— Потому что именно это я и хотел услышать.
Настала моя очередь скользнуть глазами по его лицу.
Осторожно я спросила:
— Часто тебе говорят то, что ты хотел бы услышать?
— За исключением Космо, Теффи, всегда.
Я почувствовала, как мои губы приоткрылись, а глаза расширились.
Тпру. Я не знала, что с этим делать.
— Серьезно? — спросила я в изумлении, тень сошла с его красивого лица, и он ухмыльнулся.
— Серьезно, — ответил он.
— Ну, не знаю, круто это или отстойно, — поделилась я.
— Скорее последнее, — уточнил Люсьен.
Я склонила голову набок, ближе наклонив к его лицу, и ухмыльнулась, прежде чем сказать:
— Думаю, было бы здорово, если бы все говорили мне то, что я хочу услышать. Например: «Лия, твоя задница в этом абсолютно не выглядит большой». И «О нет, этот голландский соус не жидкий и не отвратительный. Отличный на вкус». Ну, и все такое.
Рука Люсьена оставила мое лицо, крепко обхватив за талию, его бедра слегка дернулись, и он выскользнул из меня, ухмыляясь.
Затем заявил:
— Для протокола, твоя задница никогда ни в чем не выглядит большой.
— Приятно это слышать, — сказала я сквозь улыбку.
— Но, пожалуйста, не нужно про голландский соус.
Я расхохоталась, и пока я смеялась, Люсьен перевернул меня на спину. Мы закончили тем, что его торс оказался на моем, но большая часть его веса пришлась на предплечье. Я все еще хихикала, хотя Люсьен улыбался, глядя на меня, прекрасной улыбкой, но не смеялся. Он наблюдал и делал это так, будто ему нравилось то, что он видел.
И мне правда нравилось.
— Хорошо, дорогой, — ответила я. — Я не буду готовить голландский соус. Скажу так, в основном потому не буду, потому что готовила его около семи тысяч раз. И каждый раз у меня не получалось, поэтому знаю, что мне не следует идти по этому пути.
— Это хорошо, — пробормотал он, в его глазах плясали смешинки.