— Но я не даю таких гарантий относительно беарнского соуса. Думаю, что могла бы надрать задницу какому-нибудь беарнцу.
Люсьен продолжал бормотать, смешинки в его глазах продолжали танцевать, когда он сказал:
— Да помогут мне Небеса.
— Просто для информации, — пробормотала я в ответ.
Он выдержал мой взгляд, в его глазах все еще виднелось веселье, затем я увидела, как смешинки испарились, и он тихо произнес:
— Нам нужно поговорить.
Я вздохнула. Затем ответила:
— Знаю, — и закончила: — Крессида.
Его голова слегка дернулась, и он спросил:
— А что Крессида?
— Дорогой, должна сказать, прошу, без обид, но я обеспокоена тем, что я тебе нравлюсь, учитывая двух других женщин в твоей жизни, с которыми я познакомилась. Я такая же, как они?
— Нет, даже близко нет, — твердо заявил он.
Интересно.
— Тогда почему ты выбрал их? — Спросила я.
— Думаю, ты не захочешь знать.
Я не хотела, а с другой стороны, хотела.
— Можешь называть меня сумасшедшей, но я хочу узнать.
— Тогда я изменю свой ответ, — ответил Люсьен. — Не думаю, что хочу тебе говорить, потому что, имея тебя, я уже больше не уверен, почему я их выбрал тогда.
О боже мой.
Это было мило.
— Люсьен, — прошептала я.
Люсьен сменил тему.
— Но я хотел поговорить с тобой о другом.
Я кивнула и сказала:
— О столе.
Брови Люсьена сошлись вместе.
— Прошу прощения?
Я помахала рукой в воздухе и объяснила:
— Все дело в столе. Я все видела. Когда ты усадил меня во главу стола, все обменялись странными взглядами. Почему?
— Традиция, — ответил Люсьен. — Ты смертная среди вампиров. Моя мать обычно сидела во главе стола.