После первого раза мы проделали то же самое еще четыре раза.
Четыре.
Больших.
Раза.
Всего было пять.
Первый был, безусловно, лучшим, он был более доступным и безраздельно властвовал над всеми четырьмя. Я могла бы даже спорить в его пользу (в течение нескольких часов).
Последний был на диване в удобной гостиной, рядом с кухней. Мы спустились вниз, чтобы совершить набег на холодильник. Или я хотела совершить набег, поскольку умирала с голоду. Люсьен съел много, поэтому не мог испытывать чувство голода. Но мы отвлеклись от холодильника.
Впервые он позволил мне быть сверху. После того как мы закончили, все еще соединенные, я положила свой торс на его широкую грудь, уткнулась лицом ему в шею и быстро заснула.
Не могу сказать, сколько я проспала. Может минуты, а может часы. Но проснувшись, меня вдруг осенило.
Мне показалось, что в меня ударила молния.
Все поведение Люсьена было направлено не на то, чтобы заставить меня подчиниться ему, и измениться, и стать той, кем он хотел заставить меня быть.
Он не раз говорил и демонстрировал, что всегда хотел меня.
Только меня.
Речь шла о том, чтобы я подчинилась ему, тому, кем он был.
Я должна была принять его со всей его властной, доминирующей вампирской сущностью и других милых, нежных или щедрых сторонах его характера.
Он не укрощал меня.
А приручал ту часть меня, которая удерживала меня от его непохожести на других. Он показывал мне, кем он был, как он себя вел, и я должна была принять все это полностью, чтобы он не был кем-то иным, кроме Люсьена.
Живете вы своей повседневной жизнью, скрывая от окружающих суть, кто вы есть; и не хотите впускать в свою жизнь кого-то со стороны, кто бы не принял вас таким.
Примите. Радуйтесь этой красоте.
Я почувствовала, как слезы наполнили глаза.
Я была такой идиоткой!
— Милая?
О боже мой.
Может он видел и слышал мои слезы? Это было бы отстойно!
— Что? — спросила я, было приятно, что голос звучал нормально.
— Ты не спишь.
— Эм... — Я не смогла ответить. Я была занята, пытаясь сдержать слезы, мне это удалось, но с трудом.
— О чем ты думаешь? — мягко спросил он.
Да, в голове у меня кружилось много мыслей. Весомых. Весомых в стиле Айерс Рок или, по крайней мере, так казалось.
— Ни о чем, — солгала я.