Он это серьезно?
— А сколько было отступников? — Поинтересовалась я.
— Тысячи.
У меня отвисла челюсть. Он явно шутил.
Но, если это была правда, то теперь я понимала значение слов «Могущественный Вампир Люсьен»!
— Были… были там... — Я запнулась. — Еще такие хорошие охотники, как ты?
— Ты имеешь в виду охотники товарищи?
Я кивнула.
— Нет.
— Ни одного?
— Было по меньшей мере двадцать охотников, которые охотились на сотню партнеров.
Вау.
— Почему только ты охотился на отступников?
— Вначале я был не единственным. Доминион набирал и отправлял других охотников. Большинство не выжили. Как я уже упоминал, я не только выжил, но и преуспел. Они отозвали остальных и стали посылать только меня.
Это было безумие. Люсьен был Супер-Вампиром, в одиночку подавившим возможное восстание!
Это было замечательно, невероятно и очень, очень круто. Но что-то я чувствовала, было неправильным, и это беспокоило меня, вызывая неловкое чувство.
Пару секунд я наблюдала за ним, думая о его великолепии, Стефани, Космо, очевидной гордости Люсьена за свой народ, потом тихо сказала:
— Ты охотился на своих.
Его рука поднялась, пальцы обвились вокруг моей шеи, и он объяснил, будто я его в чем-то обвиняла, хотя на самом деле не обвиняла ни в чем.
— Они тоже охотились, Лия, и они охотились на смертных. Кормились и убивали. Без раздумий и угрызений совести. Отстаивая свою точку зрения, живя своей жизнью по-старому. Они не только убивали невинных, они подвергали риску все, за что мы, вампиры, боролись.
Я уставилась на него.
Тогда догадалась:
— Тебе не нравилось их убивать.
Он покачал головой.
— Независимо от того, что я не верил в их образ жизни, порабощать своих же братьев и доставлять их на казнь — невеселая работа.
Он мог бы сказать это снова.
Я поняла, что здесь было неправильное, и мне стало невероятно грустно.
За Люсьена.
Я не ожидала, что мне когда-нибудь станет жалко Люсьена, но это было так.
Почувствовала, как мое тело стало мягким, прижалась к нему поближе.