Я напряглась, затем дернулась в его объятиях. Понимая, что это не возымеет никакого эффекта, но все же пробуя выбраться из его рук, я чувствовала себя лучше.
Самое время было сменить тему.
«Я хочу есть», — заявила я.
«Я тоже», — прошептал он.
Черт бы его побрал, но его слова нашли отклик в моем теле. Я почувствовала, как мои соски затвердели, и мгновенно стала мокрой.
Он это отлично знал. Я знала, что он знал, потому что увидела вспышку довольной, самодовольной улыбки, прежде чем его лицо исчезло у меня на шее. Его губы прошлись вниз по моей груди, обхватив меня за талию одной рукой, другой приподняв кофточку, он обнажил одну мою грудь.
Я ахнула.
Затем почувствовала его язык сбоку у моей груди, огонь вспыхнул у меня между ног, и я заерзала.
«Верни мне голос», — прошептала я, и в тот момент, когда я произнесла слова, его разум отпустил мой, и я почувствовала прилив крови.
— Боже мой, — выдохнула я.
Бессильная остановить этот процесс, мои руки сами потянулись к его голове, сжимая в кулаках его волосы, прижимая его голову к себе, когда сладкий, знакомый трепет от его кормления пронзил меня.
Его рука поднялась, пальцы обхватили мое запястье, он отвел мою руку в сторону и опустил вниз. Переплел наши пальцы и направил мою руку в мои пижамные штаны, под нижнее белье, прямо к моей сердцевине. Его пальцы манипулировали моими на самой моей чувствительной части, чем он добивался более глубокого отклика. Я занялась клитором, а его рука двинулась ниже, палец скользнул в меня, затем два, затем они задвигались, ритм уверенный и сильный, отработанный и мощный, нарастающий с интенсивностью и быстротой.
С кормлением и моими собственными пальцами, его толчками мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы кончить.
— Люсьен, — прошептала я своим хриплым голосом, и когда я прошептала, моя сжатая в кулак рука в его волосах сжалась, одновременно прижимая его голову еще ближе к своей груди.
Это было всепоглощающе. Это было прекрасно. У меня не было этого уже три недели. Сейчас этот оргазм питал меня.
Он зажал мою руку под своей между моих ног, языком зализал рану на моей груди, приподнялся и перекатился.
Прижавшись всем своим весом к моему боку, уткнувшись лицом в мои волосы, он заговорил.
— Ты сломилась, — объявил он с победной теплотой в голосе.
Я подозревала, что он не ошибся.
Но ничего не ответила.
— Теперь ты моя, — продолжал он, тепло победы становилось жарким, жестким, диким и свирепым.
Я подозревала, что и в этом он тоже не ошибся.
Боже, я была в полной заднице.
Он приподнял голову, вытащив своей рукой мою руку, поднял ее, потом положил себе на бедро. Он опустил мою кофточку обратно на грудь, передвинулся на меня, а затем положил руку мне на шею, поглаживая большим пальцем, подняв голову, не сводя с меня глаз.
— Сегодня вечером мы соединимся, — объявил он, его голос был таким же возбужденным, как и его глаза.
Я почувствовала тревогу.
Его глаза пылали, и его явный триумф пронзал меня, такой горячий, такой яростный, что я чувствовала себя заклейменной.
Но это был не первый раз, когда я это чувствовала. Я чувствовала такое и раньше. Хотя я знала, что этого не могло быть. Точно так же, как ранее, когда он закрыл глаза от боли.
— Лия? Ты меня слышала?
Мои мысли были где-то далеко, но я все равно ответила: