Я проснулась, рывком поднявшись, с криком, вырываясь из теплого, тяжелого тела Люсьена, готовая к побегу. От кого пыталась убежать, не знала.
Я уже опустила ноги на пол, когда чья-то рука обхватила меня за талию, подтянув обратно на кровать. Люсьен прижимал меня к себе, баюкая в своих объятиях. Он прислонился спиной к изголовью кровати, я сидела у него на коленях.
Я растворилась в нем.
Во всей этой странности самым странным было то, что я дрожала как осиновый лист и плакала, как ребенок.
— Хо… хо… святое дерьмо, — прошептала я, мой голос дрогнул. Руки крепко вцепились в него, не отпуская, продолжая всхлипывать.
Его рука переместилась на волосы, поглаживая.
— Черт, — повторяла я, на этот раз без запинки. Я прижималась еще ближе, не зная почему, просто мне необходимо было прижаться как можно ближе к нему.
Мне это правда было необходимо. Необходимо почувствовать его теплое, твердое, большое тело, окутывающее меня, защищающее.
— Все хорошо, Лия, тебе просто приснился плохой сон, — пробормотал Люсьен мне в макушку.
Так вот что случилось?
Я не помнила. Я просто вспомнила то ощущение ужаса.
И печаль.
Нет, не только печаль. Потерю и скорбь.
— Черт, — снова прошептала я, и новая порция слез хлынула из глаз, на этот раз тихо.
— Шшш, дорогая, это был всего лишь сон, — мягко успокаивал Люсьен, его губы шевелили мне волосы.
Я зарылась глубже в него, пока текли слезы. Он согревал меня в своих объятиях, а я держалась за него.
Наконец, после того, как я пришла в себя, тихо произнесла:
— Ничего не понимаю.
Его рука оставила мои волосы и обняла за верхнюю часть спины, его длинные пальцы обвились вокруг моего плеча.
Именно тогда воспоминания об ужине с треском вернулись ко мне.
Люсьен и инцидент с бокалом вина. Мое тело напряглось, и как только это произошло, его руки тоже напряглись. Мои глаза осмотрели то, что я могла увидеть, а это было не так уж много, в основном его горло в темноте.
— Ты здесь, — тупо произнесла я.
— А где еще я могу быть?
Я не знала. Он казался мне таким разъяренным, когда уходил. Я не ожидала, что через миллион лет он вообще вернется, не говоря уже о том, чтобы нежно меня обнимать после того, как мне приснился кошмар.
Я подняла голову, разглядывая его лицо в темноте.
— Ты больше не злишься на меня?
Увидела, как он опустил подбородок, чтобы посмотреть.
— Злюсь, — ответил он, и я напряглась. — Я не должен тебе этого говорить, зверушка, но трудно злиться на тебя, когда я чувствую твой запах. — Он сжал меня в объятиях и продолжил бормотать: — И чертовски невозможно злиться, когда я чувствую и слышу твое дыхание, биение твоего сердца во сне.
Это заставило мое сердце забиться быстрее.
Он продолжал: