Он что совсем слетел с катушек?
Он хотел, чтобы я ему доверяла? Во всем? И когда я ему надоем, он отпустит меня и уйдет к своей следующей наложнице, проделывая такое же вечно.
Он, должно быть, сошел с ума!
Конечно, он устраивал бы мне вечеринки по случаю дня рождения, возможно, по прошествии десятилетий уговорил бы меня шпионить, чтобы я помогла ему преследовать его следующую одержимость.
Боже, это было даже не смешно.
Весь этот разговор и кошмар отняли у меня много сил, все это было нехорошо, но все же чувство самосохранения заставило меня прижаться к нему поближе.
— Я тебе доверяю.
Почти незаметно, но могла поклясться, как почувствовала, что его тело слегка вздрогнуло.
— Ты думаешь, я не знаю, что такое доверие? — спросил он, и его голос больше не был мягким и веселым, а был на грани гнева.
Я непреднамеренно допустила тактическую ошибку.
И попыталась спасти ситуацию.
— Люсьен... — начала я.
Мне не удалось спасти ситуацию. Он продолжил говорить.
— Укрощение завершается, Лия, не словами или церемонией. А происходит через действия и чувства.
От его слов у меня перехватило дыхание. Я бы сказала от одного конкретного слова.
— Укрощение?!
— Укрощение, — спокойно подтвердил он. — Я приручаю тебя.
Я почувствовала, как Старая Лия возвращается на место.
— Ты приручаешь меня?!
Его тело напряглось, рука сильнее сжалась вокруг меня, как капкан.
Тем не менее его голос звучал все еще спокойно, когда он ответил:
— Да.
— Укрощение, — повторила я.
Теперь его голос звучал так, словно он улыбался, когда повторил:
— Да.
— Это именно то, о чем я думаю? — Спросила я.
— Предполагаю, что маловероятно, — ответил он.
Его ответ не заставил меня почувствовать себя лучше.
— Ты занимался этим... — Я даже не могла заставить себя произнести это слово, но все же заставила себя сказать: — укрощением много раз?
— В последнее время нет. Но я иногда делал это до Революции. Но только если моя добыча была особенной, — он прижал меня ближе, и его голос стал мягче, — как ты.