Это было неправдой, один раз хотя бы. Он назвал ее Риной.
Я слышала, как он сказал накануне, но теперь я почувствовала, как он произнес ее имя.
Мой желудок скрутило.
— Она любит тебя, — прошептала я, не обращая внимания на боль в животе.
— Она не знает, что такое любовь, — коротко ответил он. — У вампиров нет таких же ожиданий, когда они спариваются, Лия. Вечность — это очень долгое время. Нет ничего неслыханного в том, чтобы расходиться иногда на года, даже десятилетия. И верность определенно не является обязательным требованием для спаривания вампиров.
У меня было ощущение, что он что-то пытается мне объяснить о своих отношениях с Риной, но у меня также было ощущение, что он что-то хочет объяснить конкретно мне, типа, чтобы я не питала иллюзий на его счет, но я и не питала.
У меня пересохло во рту.
Поскольку в моем контракте говорилось, что он может свободно пользоваться моей кровью и моим телом, я не ожидала, что он будет верен своей паре, а тем более уж мне.
Так же очевидно, поскольку у него была пара, развод, другими словами, или нет, мне не стоит ожидать, что он будет верен мне. Ни моей крови, ни моему телу.
И тогда что-то ударило по мне. Что-то настолько всепоглощающее, что желудок скрутило, более острой болью, пронзившей меня насквозь.
У меня было достаточно опыта общения с неподходящими мужчинами, чтобы точно понять, о чем он говорил. И оргазм, который он наконец-то мне предоставил прошлой ночью и этим утром, был связан не с тем, что он хотел мне что-то дать.
Это был акт раскаяния Люсьена.
Несмотря на их правило неверности вампиров, он все равно чувствовал себя виноватым.
Я молча положила печенье на тарелку.
Затем прошептала:
— У тебя был секс прошлой ночью.
Мои слова прозвучали как обвинение, мне захотелось пнуть себя под зад. Мирна никогда бы не стала выдвигать обвинения, никогда за миллион лет. И у меня не было никакого права выдвигать обвинения вампиру. Вообще никакого.
Но я уже не могла забрать свои слова обратно.
Его лицо стало жестким.
— Лия...
Я взмахнула рукой, пытаясь исправить ущерб от своих слов, но нож в моем животе прорезал болезненную линию прямо до пищевода.
— Это не мое дело. — Беззаботно выдавила я, но мне показалось, что я потерпела неудачу.
— Лия... — начал он снова, но я начала разрезать свою жареную куриную грудку, заговорив.
— Ты просто будь собой, делай то, что хочешь, живи своей жизнью, как сделал бы любой вампир. А я буду собой и буду выполнять свою работу, без проблем для тебя и без всяких ожиданий от тебя. Обещаю.
Я смотрела в свою тарелку, удивившись, даже самой себе, что вышла из игры и призналась ему в своем плане.
Это было ошибкой. Мне следовало не смотреть в свою тарелку, а смотреть на него.
— Свою работу? — спросил он шелковым голосом, которого я никогда раньше не слышала. Голосом, который был более чем пугающим. Страшным, отчего мои глаза метнулись к его лицу.
Похоже, я совершила ошибку. Ужасную.
Он разозлился. С запозданием я почувствовала, как его ярость заполнила комнату, и мне стало трудно дышать.
Я оказалась в замешательстве. Быть наложницей — это же и была моя работа.