Но Мирна бы не разозлилась. Никогда.
Я подавила свой гнев и решила смириться.
— Итак, что это нам дает?
— То, где мы всегда и были с тобой, — ответил он, его голос звучал легче, как будто он не только поднял какой-то вес, но и как будто ему было весело. — Но вместо того, чтобы вступить в бой, ты отступила и укрепила оборону.
О нет.
Он меня полностью раскусил!
Он прижался ближе и твердо заявил:
— Но я справлюсь.
О нет, он этого не сделает. Нет, если я вмешаюсь (что и сделала).
— Ты уже справился, — солгала я, и он усмехнулся, отчего мне захотелось бросить в него чем-нибудь.
Конечно, я этого не сделала.
— Нет еще, — заявил он.
— Точно, справился.
— Еще нет.
Я оттолкнула его руку, на удивление она легко сдвинулась, и я повернулась к нему лицом.
Посмотрела на него в темноте и сказала шепотом:
— Если ты хочешь, чтобы я умоляла тебя трахнуть меня, я буду умолять. Я сделаю все, что ты захочешь, чтобы я сделала. Проверь меня. Я тебе докажу. Люсьен, что у тебя есть я.
Я затаила дыхание, на самом деле не желая, чтобы он заставлял меня делать то, что он хотел, чтобы я делала, но, тем не менее, была готова.
Его лицо приблизилось ко мне, но остановилось на расстоянии вдоха, создавая у меня впечатление, что он мог отчетливо видеть в темноте.
— Я не хочу, чтобы ты умоляла, зверушка. Дело не в этом. Это был всего лишь экзамен, который ты с треском провалила. Если бы ты дала себе волю совсем чуть-чуть, я показал бы тебе, в чем дело.
— Объясни мне, — настаивала я.
— Это невозможно объяснить.
— Хорошо, но все же попробуй.
Он поколебался, потом произнес:
— Доверие.
Я моргнула в темноте.
— Доверие?
— Я уже говорил тебе это раньше, ты должна доверять мне, Лия.
— В чем?
— Во всем.