Затем он ушел, но через пять минут вернулся, на этот раз в костюме.
Он присел на край кровати, я смотрела на него снизу вверх, а он смотрел на меня сверху вниз.
— Прошло много времени с тех пор, когда я с нетерпением ждал возможности посетить Пир, — сообщил он мне, и мое тело стало твердым, как скала.
Он собирался на Пир.
Непрошеная, нежеланная, но неоспоримая, горячая и жгучая боль пронзила все тело.
Он наклонился, коснувшись губами моей щеки.
— Хорошего дня, зверушка, спи спокойно.
О боже мой!
Он не собирался возвращаться на ночь.
Несмотря на то, что мой разум кричал, рот и тело не двигались.
И в одно мгновение он исчез.
«Я ненавижу тебя», — прошептал мой мозг.
«Я слышу тебя, дорогая», — прошептал он в ответ.
Его ласковое обращение выжгло меня, как клеймо.
«Я знаю», — ответила я ему.
«Упрямая», — сказал он.
Я отключила свой разум, уткнулась лицом в подушку и приложила все усилия, чтобы не заплакать.
После долгой борьбы, наконец, я проиграла и эту битву.
Это была пустая победа.
11
Предательство
Глаза Люсьена скользнули по вздымающемуся танцполу, и он увидел ее.
Хотя он нечасто присутствовал на этом Особом Пире, но видел ее и раньше. Каждый раз она соблазняла его длинными темно-русыми волосами, голубыми глазами, соблазнительным телом, манящим ароматом.
Сегодня вечером она соблазняла его еще больше, потому что на ней было черное платье, почти такое же, как у Лии прошлой ночью. Не такого качества, но достаточно близкого.
Все в ней было не такого же качества, но достаточно близко.
Он знал, что она привлекла его внимание, потому что напоминала ему Лию. По этой причине он никогда не выбирал ее. Он предвосхищал настоящую вещь, а не часто используемую подделку.
Но сегодня вечером она ему подойдет.
Ее глаза встретились с ним, она обольстительно улыбнулась, открыто и нетерпеливо приглашая к действию. Было ясно, что она хотела его, и он смог бы делать с ней все, что хотел, и этот Пир, как он и хотел, не имел ограничений.
Он отвернулся, позволяя отвращению проявиться на лице.
Нетерпение и желание, столь явно читающееся в ее глазах, не то, чего он хотел. Сила духа, индивидуальность, страсть, неповиновение, страх, вызов — вот чего он хотел.
Спустя столетия он наконец-то получил все это, очень многое из этого. Просто находил это до крайности невыносимым.