Подтверждение, что в тот день она изменила свою игру, не только придало ему сил, но и принесло облегчение.
Странно, но чувство облегчения было настолько сильным, что вызывало у него смутную тревогу. Как будто он не хотел, чтобы она сдалась. Как будто он не хотел, чтобы она смирилась. Будто не хотел, чтобы она подчинилась ему, немедленно выполняя все его приказы, но все это было для ее же блага или для ее удовольствия, хотя она этого не понимала. Будто он не хотел показывать ей, что ее жизнь, вверенная ему, расцветет так, как она и представить себе не могла.
А хотел, чтобы все оставалось так, как есть — постоянные битвы, состязания воли и ее пререкания с причудливой мягкостью и огромным юмором.
Что было так абсурдно.
— Хорошо, как ты думаешь, сколько времени это займет? — спросил Космо. — Может нам со Стефани стоит заключить пари. Было бы забавно.
Люсьен молча прислонился спиной к стойке бара.
Космо не смутился.
— С Мэгги тебе потребовалось три недели. Как думаешь, Лия побьет рекорд Мэгги?
— С такой скоростью, с какой она идет, — протянул Люсьен, — скорее наступит следующее столетие, прежде чем ты со Стефани выиграете свое пари.
Космо снова расхохотался, но мысли Люсьена обратились к их разговору, в нем было нечто тревожное.
Космо упомянул Мэгги, и впервые за сотни лет при упоминании ее имени, нож не вонзился ему в живот.
Он просмотрел свои воспоминания, все за более восьмисот лет, они оставались яркими и четкими.
Вспомнил, как приручал Мэгги. Это был самый сладкий момент его жизни, как до, так и после. Ее покорность, доверие к нему, как дар, она вручила свою жизнь ему в руки на сохранность. Он вознаградил ее, и она тут же расцвела. Он все еще чувствовал ее под собой, ее ноги раздвигались сами собой, она приветствовала его в себе, вкус ее крови у него во рту, ее запах наполнял его ноздри.
Он также мог видеть ее улыбку, слышать ее смех, пробовать на вкус ее кожу и чувствовать тепло ее тела, прижимавшееся к нему во сне.
Каждая секунда с Мэгги была выжжена в его мозгу, он ничего не забыл, и ничего не стало менее сладким.
Просто исчезла знакомая боль воспоминания, соединившаяся с воспоминанием о ее потере.
— Люсьен? — Позвал Космо, и Люсьен сосредоточился на своем друге. — Мэгги, — пробормотал Космо, его лицо выглядело озабочено, он продолжил мягко: — Извини, я уже дважды...
— Не беспокойся об этом, — оборвал его Люсьен, не собираясь делиться своим открытием с другом.
Космо кивнул, делая еще один глоток, не сводя глаз с толпы, фактически не видя ее, как научился делать с практикой на протяжении многих лет.
— Я слышал, Катрина устроила проблемы, — заметил Космо, и Люсьен вздохнул.
— Я подал заявление о разделе, — поделился Люсьен.
— Знаю. Все знают. Почти уверен, что ее телефон прилип к уху, она чертовски сейчас занята.
Это не удивляло Люсьена. А раздражало, но не удивляло.
— Сегодня она попыталась напасть на Лию, — сообщил Люсьен. Он услышал резкий вдох Космо и почувствовал, как тот перевел взгляд на него.
— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — прошептал Космо.
— Не шучу.
Космо продолжал пристально смотреть на него.
— Как это произошло? — спросил Космо, все еще потрясенно, как и следовало ожидать.
И ее визит был не навестить наложницу супруга, когда пара подозревала что-то происходит.
Наложницы считались неприкосновенны. Они находились под защитой своего вампира и могли быть в компании других вампиров только с разрешения их хозяина-вампира. Появляться на пороге чьего-либо дома с намерением причинить физический ущерб или просто появляться было не только неправильно, но и противозаконно. Попытка причинить ущерб наложнице была основанием для смертельного возмездия.