The Wes Anderson Collection. Беседы с Уэсом Андерсоном о его фильмах. От «Бутылочной ракеты» до «Королевства полной луны»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джимми Каан. Знаешь, мне нравится Миа Фэрроу в «Ребенке Розмари». Она прекрасно играет и воплощает потрясающий характер. А еще Марчелло Мастроянни в «Восьми с половиной», Джимми Стюарт в «Окне во двор» – это мой фаворит. Мэтт Диллон в «Аптечном ковбое». В общем, их несколько. Но это не приводит ни к какому общему выводу.

Да, возможно, не приведет. Но это достаточно большой список любимых персонажей. Различия и контрасты между ними могут быть полезными для понимания, почему твой персонаж – это твой персонаж. Хотя не знаю. Возможно, нам стоит немного отвлечься от личного и поговорить о семье. Потому что «Бесподобный мистер Фокс» – это, безусловно, продолжение темы семьи и личностей, из которых она, как правило, состоит. И потом, это твоя первая работа, где играл твой родной брат, он озвучивал Кристоферсона.

Ну у него были эпизодические роли и в некоторых других фильмах.

Я говорю о настоящей большой роли.

В «Семейке Тененбаум» он спрашивал у персонажа Билла Мюррея: «Он умеет определять время?» В «Академии Рашмор» он архитектор, который показывает чертежи бейсбольного поля с аквариумом и без него. Он играл и в «Водной жизни» – одного из пилотов на похоронах героя Оуэна.

У него очень необычная манера речи. В жизни он говорит так же, как его персонажи. Он очень хорош и отлично озвучил лисенка.

Мультфильм также визуально сочетается с другими твоими фильмами, что, с одной стороны, неудивительно, ведь их снял один и тот же человек. Но меня позабавил тот факт, что ты сознательно отказался от использования некоторых визуальных преимуществ, которые дает анимация.

Не уверен, что я на самом деле от чего-то отказывался. Я никогда не говорил: «Хочу загнать кино в определенные рамки». По правде, я, наоборот, говорил, что хочу сделать что-то другое.

Конечно, но у тебя достаточно определенный стиль режиссуры. И есть несколько кадров, к которым ты возвращаешься снова и снова, выстраивая их в зависимости от ситуации.

Хм…

Например, горизонтальное панорамирование, панорамирование на 90, 180 и 270 градусов. Вертикальное панорамирование снизу вверх и сверху вниз, которое позволяет взглянуть на мир с «позиции Бога» – сверху вниз.

Знаешь, работая с подобной анимацией, я понял одну вещь о панорамировании. Часто декорации служили для одного конкретного кадра и зачастую не были связаны между собой. И когда я хотел сделать панорамирование, а декорации были уже готовы, возникал вопрос – как перейти от одних декораций к другим. Так что мы подбирали кадры, а затем соединяли их вместе, поэтому панорамы никогда не получались так, как надо. Они всегда казались скорее эффектами, нежели панорамами. Мне пришлось выкинуть около 75 процентов панорам. В этом смысле у меня было меньше свободы. Я не мог просто взять и снять панораму, не мог заставить героя подняться на холм.

Понятно.

Но, с другой стороны, я мог заменить полноразмерную куклу героя его миниатюрной версией самого себя, что было довольно новым для меня. Обычно у режиссера нет такой возможности.

У тебя есть много фирменных кадров. Ты используешь панорамы, некоторые в стиле приближения Билла Мелендеса. И ты часто делаешь, как я их называю, «кукольные кадры». Но здесь они выведены на совершенно новый уровень, потому что мы видим целые срезы и наблюдаем эффект муравейника, когда действие происходит в туннелях.

Верно.

В некотором отношении ты идешь в этом направлении еще дальше. Но если я ничего не путаю, у тебя не так много кадров, как в большинстве мультфильмов, где фокус как будто движется от края галактики и в итоге достигает тарелки с хлопьями. Или в которых взгляд проходит сквозь стены, препятствия, летает повсюду, в общем, бросает вызов физике. Кажется, что в «Бесподобном мистере Фоксе» действуют такие же законы физики, как и в игровом кино.

Дело и в самой истории. Эта о животных. Мы могли бы сделать кадры, которые показывают всю ферму и приближаются к тому самому дереву, или что-то такое. Но вместо этого мы нарисовали фреску. На самом деле это был вопрос выбора. И поскольку я отвечаю за фильм, выбор оставался за мной. И ограничение заключалось не в среде, а в том, как я хотел все это показать. Я никогда не думал, что именно делать – просто делал то, что мне нравится.

Я много думал о выборе деталей. Например, ты хотел использовать только настоящую шерсть для кукол животных.

Думаю, что каждое подобное решение может встретить неприятие. Но когда делаешь что-то необычным образом, это становится частью рутины.

В половине случаев, когда кто-то сталкивается с проблемой и переживает, если что-то идет не так, они могут оказаться правы, и это проще. Но в другой половине случаев невозможно сделать что-то без риска. И в кино всегда так, по крайней мере, с тем, что снимаю я. Практически все, что делаешь, ты никогда не делал до этого. И ты постепенно учишься не обращать внимания на предрассудки окружающих. Потому что нужно делать то, что хочешь. И нужно поощрять людей, с которыми работаешь, использовать их самые сильные стороны, потому что они эксперты. Они могут многое тебе дать, если им позволить. Но это все касается организации и работы со съемочной группой. Иногда это сложно, но в большинстве случаев очень весело.

То, о чем ты говоришь, – это детали управления. Скажи, долгий ли это путь – от того, что ты рисуешь и пишешь на бумаге или видишь в своей голове, до того, что видишь в итоге на экране?

Конечно.

Тебе нравится этот путь или ты только недавно научился проходить его с улыбкой?

Мне нравится все это.

Действительно?

Да, мне очень нравится этот процесс.

А некоторым режиссерам не нравится.

Некоторым не нравится, да.

Они отзываются о режиссуре, фактическом создании фильма как о наименее приятной части работы.