«Римская история» Веллея Патеркула: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

(3) Таким было в Риме начало эпохи гражданских кровопролитий и безнаказанных убийств. С этого времени закон был подавлен силой и могущественный занимал первое место, разногласия между гражданами, ранее смягчавшиеся уступками, теперь стали разрешаться оружием и войны начинались без каких-либо основательных причин, — из-за выгоды, какую они могли принести. (4) И в этом нет ничего удивительного. Ведь, где имеются образцы, оттуда и начинают, и вступившие на узкую дорогу делают все, чтобы она была шире, и, когда однажды оставлена справедливость, стремительно от нее бегут, и никто не считает для себя позорным ничего, если это приносит выгоду.

IV. Тем временем, пока это происходило в Италии, умер царь Аттал[121], оставивший по завещанию Азию римскому народу, как позднее Никомед оставил Вифинию; Аристоник[122], выдумавший себе царское происхождение, захватил Азию силой оружия. Побежденный М. Перпенной, но проведенный в триумфе Манием Аквилием[123], он поплатился жизнью за то, что в начале войны погубил выдающегося знатока права Красса Муциана[124], когда тот покидал Азию после своего проконсульства.

(2) После всех поражений, испытанных [нами] в Нуманции, П. Сципион Эмилиан, разрушивший Карфаген, был послан в Испанию, и там его доблесть и удача были таковы же, как в Африке. Через год и три месяца после своего прибытия, соорудив вокруг Нуманции осадные сооружения, он стер ее с лица земли. (3) Никто в мире до него не обессмертил своего имени разрушением столь значительных городов: ведь разрушив Карфаген и Нуманцию, он в первом случае освободил нас от страха, во втором — от оскорбления. (4) Он же на вопрос трибуна Карбона[125], что думает об убийстве Тиб. Гракха, ответил, что если Гракх имел намерение захватить государство, то убит по праву. И когда все собрание возмущенно закричало, он заявил: «Я не был напуган кличем вооруженных врагов, устрашить ли меня вам, кому Италия — мачеха?». (5) Вскоре, вернувшись в Рим, он в консульство Мания Аквилия и Г. Семпрония, сто пятьдесят лет назад, после двух консульств, двух триумфов, двух преодоленных опасностей для римского государства был однажды утром найден мертвым в постели, со следами удушения на шее. (6) О смерти такого человека не было произведено никакого расследования, и тело того, чьи деяния позволили Риму вознестись над всем миром, было вынесено с закрытой головой[126]. Умер ли он естественной смертью, как считает большинство, или в результате организованного нападения, согласно утверждению некоторых, ясно, что он прожил достойнейшую жизнь; никто кроме его деда[127] не затмил до сего времени его славой. (7) Умер он почти в пятьдесят шесть лет. Если кто в этом усомнится, пусть обратится к его первому консульству, на которое он был избран тридцати шести лет, и сомнения отпадут.

V. Еще до уничтожения Нуманции в Испании имела место блестящая кампания Д. Брута[128], который, обойдя все народы Испании и захватив огромное количество людей и городов, дойдя до тех, о которых едва ли кто слышал, заслужил имя Галлекус. (2) За несколько лет до него среди тех же народов знаменитый Кв. Македонский[129] так сурово командовал войском, что во время осады испанского города Контребия[130] приказал пяти когортам легионеров немедленно отвоевать ту укрепленную позицию, с которой они были выбиты. (3) Все воины, готовясь к сражению, составили завещания, считая, что отправляются на верную смерть. Но полководец со свойственной ему выдержкой не испугался предпринятого, и воины, отправленные на смерть, вернулись победителями. Таков был результат чувства чести, смешанного со страхом, и надежды, возбужденной безнадежностью. Величайшую славу этому полководцу принесли доблесть и суровость, Фабию же Эмилиану[131], по примеру Павла, в той же Испании — дисциплина.

VI. Затем прошло десять лет, и то же безумие, которое погубило Тиб. Гракха, охватило его брата Гая, который был подобен ему как во всех доблестях, так и в заблуждениях, но намного превосходил его умом и красноречием[132]. (2) Сохраняя полное спокойствие духа, он мог бы стать первым человеком в государстве, но, то ли желая отомстить за смерть брата, то ли обеспечивая себе царскую власть, стал по его примеру народным трибуном[133] и, добиваясь значительно большего и с большей решительностью, обещал дать гражданство всем италикам, распространив его почти до Альп, (3) разделил земли, запретив кому бы то ни было получить свыше пятисот югеров, что уже было предусмотрено законом Лициния[134], учредил новые портовые сборы, наполнил провинции новыми колониями, передал судебную власть от сенаторов всадникам, распорядился о раздаче хлеба плебеям. Он не оставил ничего нетронутым, неповрежденным, спокойным, одним словом, находящимся в прежнем состоянии, и даже продолжил свой трибунат на второй год.

(4) Консул Опимий (разрушивший Фрегеллы во время своей претуры) преследовал оружием и довел до гибели и его, и Фульвия Флакка, консуляра и триумфатора, также стремившегося к пагубным крайностям, которого Г. Гракх назначил триумвиром на место Тиберия, своего брата, и избрал союзником в достижении царской власти. (5) В одном только Опимий совершил нечестивый поступок: назначил цену за голову, — я не говорю Гракха, — римского гражданина и обещал заплатить за нее золотом. (6) Флакк был убит на Авентине вместе со старшим сыном, когда собирал готовых к битве вооруженных[135] сторонников, Гракх покончил с жизнью во время бегства, когда его уже настигали те, кого послал Опимий, подставив шею рабу Эвпору, который не менее решительно покончил и с собой. В тот же день исключительную верность Гракху проявил римский всадник Помпоний, который по примеру Коклеса[136], сдерживая его врагов, пронзил себя мечом. (7) Тело Гая, как до него Тиберия, победители с поразительной жестокостью бросили в Тибр.

VII. Таким был конец жизни и смерти сыновей Тиб. Гракха, внуков П. Сципиона Африканского еще при жизни их матери, дочери последнего; они злоупотребили редчайшими дарованиями: если бы в жажде почестей они не преступили меру, дозволенную гражданину, — все то, чего они добивались, подняв мятеж, государство предоставило бы им мирным путем. (2) К этой жестокости прибавилось неслыханное преступление: Фульвий Флакк, которого отец послал для переговоров о соглашении, юноша выдающейся внешности, еще не достигший восемнадцати лет, непричастный к отцовским преступлениям, был убит Опимием. Когда этрусский гаруспик, его друг, увидел его рыдающим в оковах, он сказал: «Не сделать ли тебе лучше так?», тотчас же бросился головой на каменный порог тюрьмы и, разбрызгивая мозги, испустил дух. (3) Затем были предприняты жестокие судебные расследования применительно к друзьям и клиентам Гракхов. Однако, когда Опимий, в остальном человек безупречный и серьезный, был впоследствии осужден государственным судом, то из-за своей прежней жестокости он не встретил у граждан никакого снисхождения. (4) Также Рупилий и Попилий, которые, будучи консулами, свирепствовали по отношению к друзьям Тиберия Гракха, стали во время подобных процессов жертвами той же ненависти.

Добавим к этим значительным событиям относящееся к ним замечание. (5) Это тот Опимий, консульство которого дало имя знаменитому «опимианскому» вину[137]. Вино более не сохранилось за давностью времени: ведь от той эпохи до твоего консульства, М. Виниций, прошел сто пятьдесят один год. (6) Действия Опимия, в результате которых он отомстил своим личным врагам, менее всего выиграли во мнениях и рассматривались скорее как осуществление личной мести, чем акт государственной защиты. (7) Среди законодательных мероприятий Гракха к особенно вредоносным я отношу то, что он вывел колонии за пределы Италии[138]. Ведь предки, видевшие, насколько Карфаген могущественнее Тира, Массилия — Фокеи, Сиракузы — Коринфа, Кизик и Византий — Милета, своей родины, старались этого мудро избежать, собирая римских граждан из провинций в Италию для проведения ценза. (8) Карфаген был первой колонией, основанной вне Италии[139], непосредственно за нею в консульство Порция и Марция была основана колония Нарбон Марциев[140].

VIII. Приведем пример строгости судей. Консуляр Г. Катон, внук М. Катона, и по материнской линии племянник Африканского, по возвращении из Македонии был осужден за вымогательство, хотя предмет спора составил четыре тысячи сестерциев. Но люди того времени обращали больше внимания на готовность совершить преступление, чем на его размер, судя о содеянном по намерениям и характеру преступления, а не по масштабам.

(2) Около этого времени два брата Метелла отметили свои триумфы в один и тот же день[141]. Не менее прославлен и до нашего времени уникален случай с сыновьями (но один из них по усыновлению) Фульвия Флакка[142], того, что взял Капую: они были коллегами по консулату (усыновленный был из фамилии Ацидина Манлия[143]). Что касается двух Метеллов, разделивших цензуру, то они были двоюродными, а не родными братьями, и совпадение имело место лишь у Сципионов[144]. (3) Это тогда кимвры и тевтоны перешли Рен и вскоре прославились поражениями, как теми, какие они нанесли нам, так и теми, которые претерпели от нас. И в то же время Минуций, который соорудил прославленный до наших дней портик, отметил блестящий триумф над скордисками[145].

IX. В тот же самый период блистали как ораторы Сципион Эмилиан и Лелий, Сервий Гальба[146], оба Гракха, Г. Фанний[147], Папирий Карбон[148]. Не должны быть пропущены Метелл Нумидийский и Скавр[149] и прежде всего, Л. Красс[150] и М. Антоний[151]. (2) За талантами этого поколения следовали Г. Цезарь Страбон[152] и П. Сульпиций[153]. Кв. Муций, собственно говоря, был более знаменит знанием законов, нежели красноречием[154]. (3) В то же самое время были и другие блестящие таланты: в римской комедии Афраний[155], в трагедии Пакувий[156] и особенно Акций[157], возвысившийся до сравнения с талантами греков, — его произведения достойны были бы занять место среди греческих: в греческих больше отделки, а в его — живости. (4) Прославленным было и имя Луцилия[158], который воевал как всадник под началом Публия Африканского в Нумантийскую войну. Именно в это время Югурта и Марий, тогда еще молодые, сражались под началом того же Африканского, обучаясь в одном лагере тому, что они впоследствии применили в противоположных станах. (5) В то время был еще юным Сизенна, автор истории, — труд о гражданских и сулланских войнах был им издан позднее, в более старшем возрасте[159]. (6) Целий[160] был старше Сизенны, а его ровесниками были Рутилий[161], Клавдий Квадригарий[162] и Валерий Антиат[163]. Не следует забывать, что в это же время жил Помпоний, знаменитый своими мыслями, но грубый по стилю и достойный похвалы за создание нового жанра[164].

X. Проследим проявления суровости цензоров Кассия Лонгина и Цепиона[165], сто пятьдесят лет назад приговоривших к изгнанию Лепида за то, что он снял дом за шесть тысяч [сестерциев]. Если кто ныне живет в таком, его едва ли будут считать сенатором. Вот естественный переход от добродетелей к порокам, от пороков к испорченности, от испорченности к падению.

(2) На тот же период приходится блестящая победа Домиция[166] над арвернами и Фабия над аллоброгами. Фабий, бывший внуком Павла, получил за эту победу прозвище Аллоброгский[167]. Отметим счастье семьи Домициев, которая была особенно знаменита, хотя и малочисленна. До нашего современника Гн. Домиция, юноши прославленной простоты, имелось семь Домициев — консулов, жрецов и даже триумфаторов, единственных сыновей у своих родителей.

XI. Затем Кв. Метелл, которому в его веке не было равных, вел Югуртинскую войну. Его легатом был Г. Марий, о котором мы уже упомянули, рожденный во всадническом сословии[168], грубый и суровый, безупречной жизни, наилучший на войне, наихудший в мирных условиях, жаждущий славы, ненасытный, неистовый и постоянно беспокойный. (2) При помощи государственных откупщиков и других деловых людей в Африке, Марий обвинил Метелла в бездеятельности, из-за которой он растянул войну уже на третий год, приписывая ему присущую знати надменность[169] и желание продлить свое командование. Испросив отпуск, он прибыл в Рим, был избран консулом и взял на себя войну, которую Метелл, дважды разбивший Югурту, почти закончил. Однако триумф Метелла был блистательным, и за заслуги ему был добавлен когномен Нумидийский. (3) Как немного ранее в отношении семьи Домициев, следует отметить славу Цецилиев. Ведь в это время на протяжении двенадцати лет Метеллы были цензорами, консулами и больше двенадцати раз получали триумфы[170]. Из этого явствует, что не только города и империи, но и роды имеют свою славу, которая то расцветает, то старится, то исчезает.

XII. Что касается Г. Мария, то он уже тогда, в чем можно видеть предостережение судьбы[171], связал себя с квестором Л. Суллой и через него, отправленного послом к царю Бокху[172], сто тридцать восемь лет назад, завладел царем Югуртой. Назначенный вторично консулом, Марий вернулся в Рим и в начале своего второго консульства, в январские календы, провел Югурту в триумфальном шествии. (2) Рассеялись, как было сказано, огромные полчища германских племен, чье имя кимвры и тевтоны. Когда они в землях галлов разбили консулов Цепиона и Манлия, а до того Карбона и Силана и уничтожили их войска, убили консуляра Скавра Аврелия и множество других известных полководцев[173], римский народ понял, что ни один из полководцев не подходит для отражения столь могущественных врагов более, чем Марий. (3) Отсюда его многократные консульства. Третье использовано для подготовки к войне. В том же году народный трибун Гн. Домиций[174] предложил закон, дававший народу право избрания жрецов, тогда как прежде они избирались своими коллегами. (4) В свое четвертое консульство Марий столкнулся с тевтонами за Альпами у Секстиевых Акв. Он уничтожил в первый и во второй день более ста пятидесяти тысяч врагов и истребил тевтонов. (5) В пятое консульство по эту сторону Альп, на полях, чье имя Раудинские, он сам и проконсул Кв. Лутаций Катул вступили в очень удачное сражение. Были убиты и взяты в плен более ста тысяч человек. Кажется, этой победой Марий заслужил, чтобы государство не пеняло на его происхождение, он уравновесил добром то зло, которое принес позднее. (6) Шестое консульство ему было дано как бы в награду за его заслуги. И в это консульство он не был обойден славой: государство было избавлено от неистовства Сервилия Главции и Апулея Сатурнина, которые, продлив свои полномочия, терзали государство, силой оружия и резней подавляя комиции. Консул обуздал этих опасных людей оружием и в курии Гостилия обрек их на смерть[175].

XIII. Затем, с промежутком в несколько лет, в трибунат вступил М. Ливий Друз, человек в высшей степени благородного происхождения, исключительного красноречия и редкой честности, однако при всем своем даровании и наилучших намерениях не пользовавшийся успехом. (2) Он стремился восстановить былую славу сената, вернув ему судебную власть, отнятую у всадников. Последние приобрели ее благодаря законам Гракхов и свирепствовали по отношению ко многим знаменитейшим и к тому же ни в чем неповинным людям. Так они осудили по закону о вымогательстве, несмотря на вопли граждан, П. Рутилия, человека наиболее достойного не только в своем веке, но и во все времена. Во всем том, что Друз предпринимал в интересах сената, он встречал противодействие сенаторов, не понимавших, что предложенное Друзом в пользу плебса было как бы приманкой, чтобы, соблазнив толпу меньшим, добиться большего. (3) Одним словом, судьба Друза оказалась такой, что сенат предпочитал скорее одобрить злодеяния его коллег, чем благородные замыслы его самого, пренебрегая честью, которую ему оказывал Друз, равнодушно воспринимал беззакония, которые замышлялись ими, и, завидуя его безмерной славе, терпел их посредственную репутацию[176].

XIV. Тогда, поскольку его благие намерения не осуществились, мысль Друза склонилась к дарованию прав гражданства Италии. Когда, намереваясь это осуществить, он возвращался с форума с огромной и нестройной массой сограждан, которая его всегда сопровождала, во дворе дома[177] его сразил удар в бок ножом, который остался в ране. Через несколько часов Друз скончался. (2) Но перед тем как испустить последнее дыхание, он обратил взор на окружавшую его скорбную толпу и исторг слово, в полной мере соответствующее его внутренним убеждениям: «О родные мои и друзья! — сказал он. — Будет ли у государства гражданин, мне подобный?». (3) Таким был конец жизни этого достойнейшего юноши. Не обойдем молчанием одну черту его характера. Когда он сооружал себе на Палатине дом, на том месте, где ныне стоит дом, принадлежавший Цицерону, позднее Цензорину[178], ныне Статилию Сизенне[179], зодчий предложил построить его таким образом, чтобы он был незаметен и недосягаем для свидетелей. Он ему сказал: «Если только позволяет твое искусство, расположи мой дом так, чтобы все мои действия могли бы видеть все».

XV. Смерть Друза вызвала Италийскую войну, которая уже давно назревала. В самом деле, в консульство Л. Цезаря и П. Рутилия, сто двадцать лет назад, вся Италия взялась за оружие против римлян. Зло исходило от аскуланцев, — ведь они убили претора Сервилия и легата Фонтея, — далее захватило марсов и распространилось по всем областям. (2) Испытания судьбы этих [народов] были ужасны в той же мере, в какой справедлива причина войны: ведь добивались принадлежности к государству те, на чьем оружии держалась империя. Каждый год и во всех войнах они поставляли двойное число пехотинцев и всадников и тем не менее были лишены прав в государстве, которое благодаря им, поднялось так высоко: будучи людьми одного происхождения, одной крови, они третировались как иностранцы и чужаки.

(3) Война эта похитила у Италии более чем триста тысяч юношей. Со стороны римлян наиболее прославились полководцы, Гн. Помпей, отец Гн. Помпея Великого, Г. Марий, о коем мы уже говорили, Л. Сулла, исполнявший за год до того обязанности претора, Кв. Метелл (сын), который заслуженно получил когномен «Благочестивый»: когда его отец был изгнан из Рима народным трибуном Л. Сатурнином за то, что единственный из всех не пожелал дать клятву верности его закону, сын своим благочестием, авторитетом в сенате, поддержкой народа обеспечил ему возвращение. Триумфы и магистратуры не принесли Нумидийскому такой славы, как причина его изгнания, само изгнание и возвращение.

XVI. Со стороны италиков наиболее знаменитыми полководцами были Силон Попедий[180], Герий Азиний[181], Инстей Катон[182], Г. Понтидий[183], Телезин Понтий, Марий Эгнаций, Папий Мутил. (2) Со своей стороны, я, несмотря на свою скромность, не могу опустить касающееся моей семейной славы, особенно потому, что передаю правду: ведь должна быть великой дань памяти моему прадеду Минатию Магию из Экулана, вождю кампанцев, мужу прославленной верности. Он показал в этой войне такую верность римлянам, что с легионом, который был набран им самим у гирпинов, взял совместно с Т. Дидием Геркуланум, осадил вместе с Л. Суллой Помпеи и захватил Компсу[184]. (3) О его доблестях поведали многие [историки], но наиболее ярко Кв. Гортензий в своих «Анналах»[185]. Римский народ в полной мере отблагодарил его за верность дарованием гражданских прав ему самому и избранием преторами двух его сыновей в то время, когда они избирались в числе шести.

(4) Ход Италийской войны был столь непостоянным и ужасным, что в течение двух лет подряд два римских консула, сначала Рутилий, затем Катон Порций, были убиты врагами, армии римского народа были разбиты во многих местах, так что ему пришлось облачиться в сагум[186] и долго оставаться в этой одежде. Италики избрали столицей своей империи Корфиний и назвали его Италика. Рим, постепенно уступая права римского гражданства тем, которые или не брались за оружие, или его сложили, мало-помалу укреплял свои силы. Помпей, Сулла и Марий восстановили клонящуюся к упадку власть римского народа.

XVII. Италийская война была большей частью завершена, если не считать некоторых действий под Нолой. Таким образом, римляне предпочли, обессилев сами, дать права гражданства побежденным и надломленным, чем сделать то же самое, пока были сильны обе стороны. Консулами были избраны Кв. Помпей и Л. Корнелий Сулла, человек, в отношении которого до одержания победы ни одна похвала не покажется чрезмерной, равно как ни одно порицание после этой победы. (2) Он происходил из знатной семьи, будучи шестым от Корнелия Руфина, одного из выдающихся полководцев в Пиррову войну. На этом слава его семьи была прервана, да и поведение его самого долго не давало оснований думать, что он намеревается стать консулом. (3) Но затем, после претуры, прославившись в войне с италиками и еще до нее в Галлии как легат Мария, когда он разбил самых выдающихся полководцев, воспрянув духом после успеха, он домогался консульства и граждане единогласно избрали его консулом. Но он достиг этой магистратуры лишь в возрасте сорока девяти лет.

XVIII. В это время Митридат, царь Понта, человек, которого нельзя ни обойти молчанием, ни говорить о нем без внимания, в войне изощренный, славный доблестью, а подчас и воинским счастьем, всегда великий духом, вождь в замыслах, воин в бою, в ненависти к римлянам Ганнибал, — захватил Азию и погубил в ней всех римских граждан. (2) Разослав по всем городам письма, он дал приказ убить их в один день и час, сопровождая это обещанием огромного вознаграждения. (3) В это время никто не мог сравниться с родянами как в стойкости против Митридата, так и в верности римлянам. Эта верность была оттенена вероломством митиленцев, которые выдали Митридату закованными Мания Аквилия[187] и других. Позднее Помпей восстановил свободу родян в благодарность за одного Теофана[188]. И когда уже казалось, что Митридат угрожает самой Италии, Сулла получил по жребию Азию в качестве провинции.

(4) Покинув Рим, он задержался у Нолы — поскольку этот город, словно бы раскаиваясь в безупречной верности, которую он проявил по отношению к римлянам в Пуническую войну, весьма упорно держался за оружие и был осажден римским войском. (5) Тогда народный трибун П. Сульпиций, красноречивый, энергичный, влиятельный благодаря богатству, дружеским связям, силе таланта, а также духа, ранее стремившийся справедливыми намерениями добиться у народа наивысших почестей, как бы раскаиваясь в своем достойном поведении и поняв, что хорошие поступки служат ему во зло, (6) свернул на ложный путь и связался с Марием, который в свои семьдесят с лишним лет жаждал высшей власти и обладания всеми провинциями. Он предложил народу закон, который отнимал у Суллы его командование и передавал Марию войну против Митридата[189]. Он внес также и другие опасные и гибельные для свободного государства законы. Более того, с помощью посланцев своей клики он умертвил сына консула Кв. Помпея, зятя Суллы[190].

XIX. Тогда Сулла, собрав войско, вернулся в Рим, овладел им силой оружия, изгнал из города двенадцать инициаторов мятежных и пагубных действий, среди них Мария с сыном и П. Сульпиция, после чего внес закон об их изгнании[191]. Всадники, преследуя Сульпиция, умертвили его в Лаурентийских болотах. Отрубленная голова Сульпиция, выставленная перед рострами для показа, стала предвестием неминуемых проскрипций. (2) Прожив семьдесят лет, после шестого консульства, голый, вымазанный в тине, так что выделялись лишь глаза и нос, Марий был извлечен из тростниковых зарослей близ болота Марики, в которых он спрятался во время бегства от преследовавших его всадников. По приказу дуумвира[192] он с ремнем на шее был отведен в тюрьму Минтурн. (3) Для казни его был послан государственный раб с мечом, германец. Случайно оказалось, что он был взят в плен Марием, когда тот был полководцем в Кимврскую войну. Узнав Мария, германец громким криком выразил свое негодование по поводу несчастья столь великого человека, отбросил меч и выбежал из тюрьмы. (4) Тогда граждане, обучившись у врага состраданию к человеку, незадолго до того первому в государстве, снабдили его деньгами на дорогу и одеждой, посадили на корабль. Что касается Мария, то соединившись с сыном у острова Энария[193], он направился в Африку и влачил там убогое существование в хижине среди развалин Карфагена. Марий, взирающий на Карфаген, и Карфаген при виде Мария могли бы служить друг другу утешением.

XX. В этом же году руки римского воина впервые были запятнаны кровью консула;. ибо [Кв.] Помпей[194], коллега Суллы, погиб во время мятежа войска Гн. Помпея[195], однако виновником мятежа был сам полководец. (2) Цинна[196] не был умереннее, чем Марий и Сульпиций. Так как Италии были даны права гражданства, нужно было разделить новых граждан по восьми трибам, чтобы они своим могуществом и числом не умалили влияния старых граждан, чтобы получившие благодеяние не были сильнее тех, кто его предоставил. Цинна посулил распределить их по всем трибам (3) и под этим предлогом призвал в Рим огромную массу людей со всей Италии. Изгнанный из Рима силами коллег и оптиматов, он направился в Кампанию, был по решению сената лишен должности, и его заменил Л. Корнелий Мерула, фламин Юпитера. Цинна заслужил эту кару, недостойную стать образцом. (4) Затем он, сначала подкупив центурионов и трибунов, а вскоре также и воинов обещаниями щедрот, был принят войском, находившимся под Нолой. После того, как все принесли ему клятву верности он, удержав знаки консульской власти, объявил войну своей родине; доверившись огромной массе новых граждан, он набрал из них более трехсот когорт, что приблизительно соответствовало тридцати легионам. (5) Его партия нуждалась в авторитете; чтобы поднять его, он призвал из изгнания Мария с сыном и тех, кого прогнали вместе с ним.

XXI. В то время, как Цинна вел войну против отечества, Гн. Помпей, отец великого Помпея, чья выдающаяся деятельность во время войны с марсами и в особенности на Пиценском поле, как было сказано, поддержала государство, захватил Аскул, город, у которого, несмотря на рассеянность наших сил во многих других местах, в сражение вступило в один день семьдесят пять тысяч римских граждан с более чем шестьюдесятью тысячами италиков. (2) Обманутый в надежде продлить консульство, Помпей заколебался, занял позицию между обеими группировками, во всем начал следовать своему собственному интересу и, кажется, стал выжидать случая, чтобы перейти с войском на ту сторону, где была большая надежда на власть. (3) Но в конце концов он вступил в грандиозную и жестокую битву с Цинной. Едва ли можно выразить словами, сколь гибельным и для сражавшихся и для зрителей был исход этого сражения, развернувшегося у самых стен и алтарей римской столицы. (4) После того как оба войска, словно бы они не были достаточно опустошены войной, истощила чума, умер Гн. Помпей. Радость римского народа по случаю его гибели была почти столь же велика, как и горе, вызванное потерями граждан от меча или чумы, и гнев римского народа по отношению к живому был перенесен на тело мертвого.

(5) Было две или три семьи Помпеев. Первый консул с этим именем, Кв. Помпей, был коллегой Гн. Сервилия.

(6) Цинна и Марий захватили Рим после битвы, стоившей обеим сторонам много крови. Но Цинна, вступив первым, внес закон о возвращении Мария.

XXII. Марий тотчас же вступил в город, и его возвращение оказалось пагубным для граждан. Ничто не было бы более жестоким, чем эта победа, не последуй за ней вскоре сулланская. (2) И произвол обрушился не только на обычных граждан; самые выдающиеся и наиболее значительные граждане государства также обрели смерть разными способами. Среди них по приказу Цинны был убит консул Октавий, человек исключительно мягкого характера. Мерула, который к приходу Цинны сложил с себя консульскую власть, вскрыл себе вены и, обливая кровью алтари, стал возносить молитвы о проклятии Цинны и его приверженцев тем богам, которым, будучи фламином Юпитера, молился о благе отечества; так завершил он жизнь, полную заслуг перед государством. (3) М. Антоний, принцепс в государстве, равно как и в красноречии, по приказу Мария и Цинны был пронзен мечами воинов в тот момент, когда пытался удержать их своим красноречием[197]. (4) Кв. Катул наряду с другими доблестями был отмечен славою Кимврской войны, которую разделил с Марием[198]. Когда он узнал, что его ищут, чтобы убить, он, торжественно одетый, заперся в только что побеленном помещении, развел огонь и, вдыхая образовавшийся обильный пар, стал сдерживать дыхание и принял смерть скорее по своей воле, чем по приговору врагов.

[121] Аттал III Филометор умер в 133 г. до н. э., не оставив наследников. Неясно, завещал ли он свое царство Риму сам или завещание было подделано.

[122] Аристоник был незаконным сыном Эвмена II. Объединив под своей властью всех недовольных, он обещал им создание справедливого государства, государства Солнца.

[123] М. Перпенна, консул 130 г. до н. э., победивший Аристоника и взявший его в плен. Поскольку после этого он умер, войну со сторонниками Аристоника завершил Маний Аквилий, консул 129 г. до н. э., который и провел Аристоника в своей триумфальной процессии.

[124] П. Лициний Красс Муциан, консул 131 г. до н. э.

[125] Г. Папирий Карбон, народный трибун 131 г. до н. э.

[126] В таком выносе тела не было ничего необычного. Ср. Aur. Victor, 58: obvoluto capite elatus est. Противопоставлением velato capite — extulerat caput достигается риторический эффект.

[127] П. Корнелия Сципиона Африканского.

[128] Децим Юний Брут, консул 138 г. до н. э. Он получил когномен Gallaecus за покорение в 142—143 гг. до н. э. Галикии, западной части Тарраконской Испании.

[129] Кв. Цецилий Метелл Македонский воевал с кельтиберами в 144—143 гг. до н. э.

[130] Город в Таррагонской Испании, к югу от Сарагоссы.

[131] Кв. Фабий Эмилиан (сын Эмилия Павла и родной брат Сципиона Эмилиана), консул 145 г. до н. э., возглавивший вместе с Л. Гостилием Манцином войну против Вириата в Испании, куда он прибыл в качестве легата своего брата.

[132] По свидетельству Цицерона (Brut., 126), Г. Гракх не имел себе равных в красноречии. Авл Геллий указывает, что, по мнению некоторых, Г. Гракх был как оратор выше самого Цицерона (N. A., X, 3, 1).

[133] В 123 г. до н. э.

[134] Народный трибун Г. Лициний Столон внес предложение об ограничении пользования ager publicus в 375 г. до н. э.

[135] armatos исправление Геления. В «A» и «P» — armatus.

[136] Гораций Коклес, согласно преданию, один сдерживал на мосту через Тибр войско царя Порсены.

[137] «Опимианское вино» — поговорка в значении «старинное, прекрасное, ныне не существующее вино». Тримальхион угощал на своем пиру «Опимианским фалерном» — в смысле «птичьим молоком» — Petr. Sat., XXIV.

[138] Отрывок от слов: «К вредоноснейшим» до «участия в переписи» помещен в «A» и в «P» перед 15-й главой. В XIX в. издатели переместили его в 7-ю главу, где он кажется менее чужеродным.

[139] В 122 г. до н. э. под названием Iunonia.

[140] См. I, 15, 5. Повторение здесь является логичным, поскольку дата основания Карфагена указывает на время вызова граждан для участия в цензе.

[141] В 115 г. до н. э. Г. Цецилий Метелл Капрарий отмечал триумф за победу над фракийцами, а М. Цецилий Метелл (консул 115 г. до н. э.) — за победу над сардами.

[142] Кв. Фульвий Флакк, консул (в третий раз) 212 г. до н. э.

[143] Л. Манлий Ацидин Фульвиан и Кв. Фульвий Флакк, консулы 179 г. до н. э.

[144] Речь в первом случае идет о цензуре Г. Цецилия Метелла Капрария и Кв. Цецилия Метелла Нумидийского в 104 г. до н. э., а во втором случае о цензуре П. и Л. Корнелиев Сципионов в 340 г. до н. э.

[145] М. Минуций Руф, консул 110 г. до н. э. Триумф над скордисками (кельтское племя в Паннонии) относится к 106 г. до н. э. Портик, служивший для хлебных раздач, был сооружен около 100 г. до н. э. на Марсовом поле, между цирком Фламиния и Тибром.

[146] Сервий Сульпиций Гальба, консул 144 г. до н. э. О нем как об ораторе см. Cic. Brut., 86 sqq.; Liv., XLV, 35 sqq.

[147] Г. Фанний, консул 122 г. до н. э., оратор и автор «Анналов» (см. Cic. Brut., 99 sqq.).

[148] Г. Папирий Карбон, консул 120 г. до н. э. (см. выше прим. 17).

[149] Известны два оратора с этим именем, М. Эмилий Скавр, консул 115 г. до н. э., глава оптиматов (Cic. Brut., 110—116) и М. Аврелий Скавр, консул 108 г. до н. э. (Cic. Brut., 139—144).

[150] Л. Лициний Красс, консул 95 г. до н. э. О нем как об ораторе см. Cic. Brut., 162.

[151] М. Антоний (143—87 гг. до н. э.) — политический деятель и оратор (см. Cic. Brut., 139—144).

[152] Г. Юлий Вописк Цезарь Страбон, оратор, видный сторонник оптиматов, павший жертвой проскрипций Г. Мария в 87 г. до н. э. (Cic. Brut., 177).

[153] П. Сульпиций (см. II, 18, 5). О нем как об ораторе см. Cic. Brut., 203.

[154] Кв. Муций Сцевола, консул 95 г. до н. э., сторонник оптиматов, пал жертвой проскрипций Г. Мария Младшего в 82 г. до н. э.

[155] Л. Афраний, латинский поэт, автор comoediae togatae. Цицерон называет его «остроумнейшим поэтом, речистым даже в своих комедиях» (Brut., 167).

[156] М. Пакувий (ок. 220—130 гг. до н. э.) латинский драматург, автор двенадцати трагедий и одной претексты. Оценку его творчества см. Cic. De or., III, 27; Hor. Ep., II, 1, 56.

[157] Л. Акций (170—85 гг. до н. э.), латинский трагический поэт.

[158] Г. Луцилий (ок. 168—102 гг. до н. э.), знаменитый римский сатирик. О нем см. Gell., XVII, 21, 49; Cic. De or., II, 284.

[159] Л. Корнелий Сизенна (ок. 120—67 гг. до н. э.), претор 78 г. до н. э., защитник Г. Верреса в процессе, прославившем Цицерона. «История» Сизенны насчитывала 12 книг и охватывала период с 90 до 82 гг. до н. э.

[160] Л. Целий Антипатр, автор исторической монографии о войне Рима с Ганнибалом (см. Cic. Brut., 102).

[161] П. Рутилий Руф, консул 105 г. до н. э., философ-стоик и писатель, автор воспоминаний о своей бурной жизни (см. Cic. Brut., 113—115; Val. Max., II, 10, 5).

[162] Кв. Клавдий Квадригарий, автор «Анналов» в 23 книгах, крупнейший историк Рима до Тита Ливия. Его труд был одним из источников Ливия (см. фрагменты его труда: Peter H. HRR, p. 238—245).

[163] Валерий Антиат, современник Клавдия Квадригария, автор «Анналов» не менее чем в 75 книгах, наиболее часто цитируемый Ливием историк.

[164] Л. Помпоний из Бононии (первая половина I в. до н. э.), автор fabulae atellanae. Его нельзя назвать изобретателем нового жанра, поскольку он лишь придал литературную форму народным сценкам (см. о нем Macr. Sat., VI, 9, 4).

[165] Цензоры 125 г. до н. э. Таким образом, Веллей ошибается в датировке их цензуры на пять лет.

[166] Гн. Домиций Агенобарб, консул 122 г. до н. э., победил аллоброгов, а затем совместно с преемником по консулату Кв. Фабием Максимом — аллоброгов и арвернов.

[167] Кв. Фабий Максим, консул 121 г. до н. э., внук Эмилия Павла павшего в битве при Каннах, и сын Эмилия Павла, победителя Персея.

[168] В «A» и «P» natus equestri loco. Некоторые издатели, начиная с Фоссия, безосновательно предлагают читать agresti loco.

[169] Ср. Sall. Jug., 64 — superbia commune nobilitatis malum.

[170] Между 123 и 109 гг. до н. э. шесть Метеллов были консулам и цензорами, однако триумф отмечали лишь пять Метеллов.

[171] Слова praecaventibus fatis (предостережение судьбы) следует понимать в том смысле, что судьба предупредила, что в будущем Сулла будет удачливым соперником Мария.

[172] Бокх — царь Мавритании, выдавший римлянам своего зятя Югурту.

[173] Сначала был разбит претор Гн. Папирий Карбон (см. о нем II, 4, 4), в 109 г. до н. э. — консул М. Юний Силан, в 107 г. до н. э. были разгромлены Кассий Лонгин и Кв. Сервий Цепион, избранный консулом на 106 г. до н. э.; Маллий Максим, консул 105 г. до н. э., потерпел поражение в битве при Араузионе. М. Аврелий Скавр, консул-суффект 108 г. до н. э., легат 106 г. до н. э., в этой же битве попал в плен к кимврам и был ими убит.

[174] Гн. Домиций Агенобарб, народный трибун 104 г. до н. э. Со 103 г. до н. э. до кончины (около 99 г. до н. э.) — великий понтифик Lex Domitia относится к 104 г. до н. э.

[175] Ср. App. B. C., I, 32, где дается несколько иное освещение деятельности Сервилия Главции и Апулея Сатурнина.

[176] В «A» и «P» — modicam. Хальм и вслед за ним Стегман вносят неоправданное исправление inmodicam.

[177] Слова area domus suae могут быть поняты лишь путем сопоставления с другими контекстами употребления слова area. Area templi — участок перед храмом, двор, составляющий вместе со зданием неотъемлемую часть святилища (Macr. Sat., III, 4, 2). Юристы рассматривают area как участок, прилегающий к дому (Dig., 19, 2, 57). Он может отдаваться в наем; рассматривается возможность возведения построек на чужой area (Dig., 12, 6, 33). На нем разбивались огороды и сады, могли совершаться захоронения. Слово area представляет собой древний культурный термин, обозначающий незастроенную часть в планировке большого дома: ср. лидийскую сакральную формулу aaraî biraî-k — двору и дому, где bira — средиземноморский строительный термин, видимо, вытеснивший индоевропейское название дома, постройки. По Фесту, area находится перед зданием, имея в центре атрий. По Плинию Младшему (II, 17, 4), area замыкается атрием и портиком. Все эти данные позволяют определить место гибели Ливия Друза: он был убит во дворе, не успев пройти внутрь здания. Сенека (Ad. Luc., 16, 4) говорит о гибели Друза intra penates, т. е. в атрии. Эллегуар, следуя за Сенекой, переводит: dans le vestibule (Hellegouarc’h J. Vell. Paterculus, p. 20). Но контекст Веллея не так однозначен, поэтому перевод «во дворе» предпочтителен. Правда, вариант in atrio появляется среди разночтений «A» и косвенно поддерживается «P» (при всех его недостатках), однако ставится под сомнение большинством издателей. [Комментарий к II, 14, 1 под сноской 72 принадлежит В. Л. Цымбурскому.]

[178] Очевидно, М. Целий Руф (Цензорин?), народный трибун 52 г. до н. э.

[179] Т. Статилий Тавр Сизенна, консул 26 г. до н. э. Из надписей известно о его поместьях в Северной Италии и Далмации (CIL, 322; 409; 878). Свидетельство Веллея о доме Сизенны в Риме уникально.

[180] Попедий (или Помпедий) Силон, из племени марсов, один из главных предводителей италиков.

[181] Азиний Герий, дед знаменитого впоследствии Азиния Поллиона, один из предводителей италиков: Liv. Ep., 73; Eutrop., V, 3, 1.

[182] Инстей Катон упомянут только Веллеем Патеркулом. Поэтому не исключено, что здесь ошибка переписчика и следует читать Vettius Scato. П. Веттий Скатон был предводителем пелигнов; см. App. B. C., I, 42; 191; 193.

[183] Гай Понтидий, предводитель марсов. Аппиан называет его ошибочно Понтилием (B. C., I, 40).

[184] Cosa в «A» и «P». Compsa — бесспорная эмендация Фоссия.

[185] О существовании у Гортензия «Анналов» упоминает один Веллей.

[186] Сагум — короткий плащ, символизирующий военную принадлежность, подобно тому как тога — мирную и гражданскую.

[187] Маний Аквилий, в 89 г. до н. э. легат со специальными полномочиями, был одним из зачинщиков войны с Митридатом VI Евпатором.

[188] Теофан, советник Гн. Помпея Магна, был уроженцем Митилены, главного города Лесбоса.

[189] П. Сульпиций Руф, народный трибун 88 г. до н. э., в недавнем прошлом сторонник Ливия Друза Младшего. О разносторонней политической и законодательной деятельности Сульпиция Руфа см. также Liv. Ep., LXXVII; Ascon. In Cornel, 64; Plut. Sylla, 8; App. B. C., I, 55. О Сульпиции Руфе как ораторе см. II, 9, 2; 36, 2.

[190] Квинт Помпей Руф, сын Кв. Помпея Руфа, консула 88 г. до н. э., был убит солдатами Сульпиция Руфа за слишком вольный характер речи (App. B. C., I, 55).

[191] В 88 г. до н. э.

[192] Дуумвир — главная должность в римских колониях, к числу которых относились Минтурны. Дуумвиров было, как консулов в Риме, двое.

[193] Древнее, видимо этрусское, название острова в Неаполитанском заливе, известного грекам как Питекуссы.

[194] Кв. Помпей Руф (см. также II, 17, 1; 18, 6) — консул 88 г. до н. э.

[195] Гн. Помпей Страбон (см. также II, 15, 3; 16, 4; 29, 1) — отец Магна, квестор 104 г. до н. э., претор 92 г. до н. э. Имел репутацию жадного и коварного человека. Ср. Cic. Brut., 47; Flor., II, 6, 14.

[196] Л. Корнелий Цинна (см. также II, 22, 2 sqq.; 23, 1 sqq.; 24, 5) — претор 90 г. до н. э., консул 87, 85 гг. до н. э., глава партии популяров. Ср. App. B. C., 63—78.

[197] О Марке Антонии как ораторе см. Cic. De or., I, 38, 172.

[198] Кв. Лутаций Катул, консул 102 г. до н. э. Подробнее см. Cic. De nat. deor., III, 9; Tusc, V, 56; Plut. Mar., 44.