Вторая сестра: читать начало книги онлайн

В представлении Нга-Йи ее мать была крепкой и выносливой, как Урсула Игуаран, жена Буэндиа из книги «Сто лет одиночества», а значит, она должна была дожить до глубокой старости в полном здравии. Но теперь, более внимательно присмотревшись к матери, она поняла, как же Йи-Чин сдала за последние годы. Ей не было и пятидесяти, а морщины вокруг глаз были глубокими, как бороздки на коре дерева. Держа мать за руку, Нга-Йи безмолвно плакала, а Йи-Чин сохраняла самообладание.

– Нга-Йи, не плачь. По крайней мере, ты закончила среднюю школу и у тебя есть работа. Я могу не волноваться за вас, если уж суждено уйти.

– Нет, нет, не надо…

– Йи, дай мне слово, что будешь сильной. Сиу-Ман такая хрупкая… тебе придется заботиться о ней.

Йи-Чин не боялась смерти – потому что она знала, что на дальнем берегу ее ждет муж. А к этому миру ее привязывали только дочери.

Она не протянула полгода, как обещали врачи – ее не стало два месяца спустя.

На похоронах матери Нга-Йи сдерживала слезы. В скорбный час она поняла, что ощущала Йи-Чин, когда хоронила любимого Ау Фая. Но как бы ей ни было тоскливо, как бы ни было разбито ее сердце, она должна была оставаться сильной. Ведь теперь Сиу-Ман не на кого положиться, кроме нее.

В Сиу-Ман Нга-Йи увидела себя десять лет назад: девочку-подростка с запавшими глазами, растерянную, не до конца понимающую, что произошло. Они обе потеряли мать, но Сиу-Ман переживала потерю сильнее. В отличие от сестры Сиу-Ман всегда была болтушкой, но теперь она стала молчаливой и отстраненной, девочку словно подменили. Еще недавно Сиу-Ман весело рассказывала о школе за обедом – как какой-то учитель ляпнул что-то смешное на уроке, как их староста обо всем докладывает классной, в какие бессмысленные игры играют у них девчонки: верят, дурехи, в предсказания судьбы. Теперь казалось, что все это было в другом мире. За обедом Сиу-Ман запихивала еду в рот, не отрывая глаз от тарелки, а если Нга-Йи пробовала завести разговор, отвечала: «Я наелась», вставала из-за стола, уходила в свой закуток и утыкалась в смартфон. (Когда Нга-Йи устроилась на работу, Йи-Чин переставила мебель, чтобы у дочерей появилось хоть немного личного пространства.)

«Просто ей нужно дать время», – думала Нга-Йи. Она не хотела ни к чему принуждать младшую сестру, в особенности учитывая ее непростой возраст – четырнадцать лет, иначе можно было запросто навредить их отношениям. Нга-Йи была уверена, что Сиу-Ман сама найдет выход из депрессии.

И точно: примерно через полгода сестра стала прежней. Нга-Йи радовалась тому, что «малышка» снова улыбается. Ни та ни другая даже представить не могли, что судьба готовит еще более страшное потрясение.

Вскоре после шести часов вечера седьмого ноября две тыся чи четырнадцатого года Нга-Йи неожиданно позвонили, и она с тяжелым сердцем поспешила в полицейский участок района Коулун. Офицер провел ее в кабинет отдела криминальных расследований, где на скамье в углу сидела Сиу-Ман – в школьной форме, рядом с офицером-женщиной. Нга-Йи бросилась к ней, но Сиу-Ман не обняла ее в ответ.

– Сиу-Ман… – Нга-Йи не терпелось расспросить сестру о том, что случилось.

Услышав возглас, Сиу-Ман словно бы пришла в себя. Она крепко обняла сестру, прижалась лицом к ее груди и горько расплакалась.

Рыдания продолжались минут десять, а когда она наконец успокоилась, женщина-офицер сказала:

– Мисс, не надо бояться. Ваша старшая сестра приехала. Может быть, теперь вы расскажете нам, что произошло?

Заметив растерянность в глазах Сиу-Ман, Нга-Йи взяла ее за руку и ободряюще сжала пальцы. Сиу-Ман посмотрела на женщину в форме, на бланк заявления на столе – там уже значились ее имя и возраст. Девочка вздохнула и тихим, срывающимся голосом стала рассказывать.

Сиу-Ман училась в средней школе Еноха, на Ватерлоо-Роуд, в районе Яу Ма Тей, неподалеку от элитарных подготовительных школ, таких как коулунский «Ва Ян Колледж», колледж для девочек «Истинный свет» и лютеранская средняя школа при Евангелистской лютеранской церкви Гонконга. Результаты экзаменов в школе Еноха котировались не так высоко, как в остальных школах, но все же она считалась одной из лучших миссионерских школ района, там делался упор на Интернет и высокотехнологичные обучающие инновации.

Каждое утро Сиу-Ман ездила на автобусе от поместья Лок Вах до станции Квун Тонг, а потом еще полчаса до Яу Ма Тей на МТЖД[8]. Занятия в школе Еноха заканчивались в четыре часа пополудни, но иногда Сиу-Ман задерживалась, чтобы посидеть в библиотеке и сделать домашнее задание. Так вышло, что седьмого ноября она покинула школу около пяти часов вечера.

В сентябре две тыся чи четырнадцатого года вспыхнули массовые протесты в ответ на предлагаемые реформы избирательной системы, и власти пустили в ход особые подразделения полиции, чем еще больше обострили ситуацию. Множество недовольных вышло на улицы и оккупировало главные магистрали в Адмиралтействе, Монг Кок и Козуэй Бэй, в результате чего движение было парализовано. Так как дороги были блокированы, а у автобусов изменились маршруты, люди пытались добраться домой на поездах МТЖД. Народу на платформах в час пик скапливалось столько, что войти удавалось только в третий, если не четвертый поезд по счету. Не войти, а точнее, втиснуться, если повезет. Ухватиться за поручень было невозможно, со всех сторон сжимали так, что нельзя было повернуться. Пассажиры стояли спиной к спине или грудью к груди, порой даже на цыпочках, а когда поезд разгонялся или тормозил, всех прижимало еще больше.

Сиу-Ман удалось войти в поезд на станции «Яу Ма Тей». Она оказалась в четвертом вагоне, где ее тесно прижали к одной из дверей с левой стороны. На линии Квун Тонг двери с левой стороны открываются только на двух станциях – «Монг Кок» и «Принц Эдуард», так что после этих остановок Сиу-Ман могла не опасаться, что ее вытолкнут из вагона. Выходить ей надо было на конечной станции, и это место было удобно: не надо всякий раз сторониться, чтобы пропускать входящих и выходящих пассажиров.

Судя по рассказу Сиу-Ман, все началось, когда поезд отъехал от станции «Принц Эдуард».

– Я… почувствовала, что ко мне кто-то прикасается…

– Прикасается? В каком месте? – спросила женщина-полицейский.

– К моей… моим… ягодицам, – смущенно пробормотала Сиу-Ман.

Она стояла лицом к двери и прижимала к груди школьный рюкзак. Кто именно стоит позади нее, она не видела, но прикосновение руки почувствовала. Повернула голову, но ничего такого не заметила. Самые обычные пассажиры. За исключением нескольких иностранцев, что-то громко обсуждавших, зевающего офисного служащего и кудрявой женщины, болтающей по телефону, все стояли, уткнувшись в смартфоны. Как бы тесно ни было в вагоне, люди общались в чатах, читали или смотрели кино.

– Я… В первый момент я подумала, что ошиблась… Сиу-Ман говорила тихо и тоненько – казалось, будто пищит комар. – В вагоне было так тесно. Может быть, кто-то просто вынимал телефон из кармана и случайно задел меня. Но чуть позже я опять… почувствовала, как…

– Он снова к тебе притронулся? – спросила Нга-Йи.

Сиу-Ман кивнула.

Женщина-инспектор задавала вопрос за вопросом. Отвечая, девочка смущенно краснела. Она чувствовала, как чья-то ладонь медленно движется по ее правой ягодице, но когда попыталась быстро схватить извращенца за руку, помешала теснота в вагоне. Повернуться всем корпусом не было никакой возможности, и единственное, что оставалось, бросить через плечо гневный взгляд. Что она и сделала. Но кому этот взгляд предназначался? Прямо за ней стоял мужчина в хорошем костюме, наверняка отец семейства, был еще какой-то лысый старик – они не вызывали подозрения. Может, руки распустил кто-то вне поля ее зрения?

– И ты не позвала никого на помощь? – спросила Нга-Йи и тут же пожалела о своих словах. Ей вовсе не хотелось, чтобы сестра подумала, будто она ее в чем-то обвиняет.

[8] Массовая транзитная железная дорога (Mass Transit Railway, MTR). Открытая в 1979 году, в настоящее время включает 218,2 км (135,6 миль) железных дорог с 161 станцией, в том числе 93 железнодорожными станциями и 68 остановками легкорельсового транспорта. Если проще – гонконгское метро.