Вторая сестра: читать начало книги онлайн

Попрощаться с Сиу-Ман мало кто пришел, а вот репортеры кружили неподалеку. Несколько раз Нга-Йи останавливали и спрашивали: «Как вы себя чувствуете?», «Есть ли у вас какие-то мысли о самоубийстве сестры?», «Считаете ли вы настоящими убийцами юзеров Интернета?» Задавали и другие бестактные вопросы, и столь же бестактными были публикации. Один из журнальных заголовков гласил: «ПЯТНАДЦАТИЛЕТНЯЯ ДЕВОЧКА КОНЧАЕТ С СОБОЙ: ПРИЗНАНИЕ ВИНЫ ИЛИ ОБВИНЕНИЕ?» В уголке на обложке была помещена фотография Сиу-Ман – лицо закрыто пикселями. Когда Нга-Йи увидела этот журнал на стойке в магазине, ей стоило большого труда не порвать его на клочки.

На взгляд Нга-Йи представители прессы были ничуть не лучше пользователей Интернета. Если «настоящими убийцами» были юзеры, то репортеры, гонявшиеся за Сиу-Ман с профессиональным мотивом «люди имеют право знать», были их пособниками.

Ман с профессиональным мотивом «люди имеют право знать», были их пособниками.

Годом раньше, когда хоронили Йи-Чин, было довольно много людей. Пришли сотрудники и даже кто-то из администрации ресторана, где она работала, соседи, с которыми была знакома их мать, приехали старые друзья из района То Ква Ван. Выразить свои соболезнования пришел Нгау, хорошо знавший их отца, Ау Фая. Но проститься с Сиу-Ман мало кто захотел. За весь долгий день не появился никто из ее одноклассников, и это потрясло Нга-Йи. Пришла только классная руководительница, мисс Юэн.

Неужели Сиу-Ман действительно была настолько непопулярна в школе?

Нга-Йи вспомнила, что в посте говорилось, будто у Сиу-Ман в школе нет ни одного друга.

Невероятно. Сиу-Ман была такой живой, такой говорливой… Не может такого быть, чтобы у нее не было подружек и друзей. Нга-Йи сидела на скамье для родственников в зале прощания, и ей становилось все больше и больше не по себе. Не от самой мысли о том, что у Сиу-Ман не было друзей, а оттого, что автор поста мог быть прав.

К половине восьмого тревоги Нга-Йи немного рассеялись, когда появились двое в школьной форме: девочка с короткой стрижкой под руку с парнем. Они подошли к алтарю и поклонились. Нга-Йи заметила, что у них красные от слез глаза. Ей показалось, что она раньше видела этих ребят: не они ли проводили Сиу-Ман домой в прошлом году накануне Рождества, когда сестренке стало плохо на вечеринке? Мама потом всю ночь ее выхаживала.

Ребята ничего не сказали Нга-Йи, только кивнули перед уходом.

Позже пришла еще одна школьница – и всё. Был вечер четверга. Может быть, одноклассники Сиу-Ман просто не могли прийти? Ведь завтра с утра надо идти в школу, вот и прислали представителей от класса.

После прощания и кремации, когда урна с прахом Сиу-Ман уже встала рядом с прахом родителей, тоска с новой силой охватила Нга-Йи. Последние две недели она только тем и занималась, что бегала по делам, о чем-то договаривалась, и у нее не было времени подумать о чем-то другом. И вот теперь все было кончено, она вернулась в пустую квартиру, опустошенная и потрясенная. Обвела взглядом все углы своего дома – и словно увидела своих родных: Сиу-Ман, играющую с тряпичной куклой на коврике около дивана, мать, готовящую еду в кухне, отца, сидевшего рядом с ней, Нга-Йи, и что-то говорящего жене гулким голосом.

– Сиу-Ман… Мама… Папа…

Той ночью Нга-Йи заснула, вспоминая о том, как они были счастливы, несмотря на бедность.

Через несколько дней она получила письмо, из которого следовало, что и этого, последнего оазиса, связывающего с прошлым, она вот-вот должна лишиться.

Жилищная комиссия оповестила Нга-Йи о том, что она обязана выехать из Вун Ва Хауса, расстаться с этой квартирой, а значит, и со всеми витающими в ней воспоминаниями.

– Мисс Ау, уверен, вы понимаете, что мы только действуем согласно правилам, – сказал менеджер в управлении жилищной комиссии в Хо Ман Тине[14].

Нга-Йи записалась к нему на прием, чтобы высказать свои возражения лично, и вот теперь сидела в его кабинете.

– Я… я живу в этой квартире с раннего детства. Почему я должна выехать оттуда?

– Позвольте, я буду говорить с вами честно и откровенно, мисс Ау, – сказал менеджер, перелистывая какие-то бумаги. – Вы теперь живете одна, а квартиры в Вун Ва Хаусе предназначены для семей из двух или трех человек. В соответствии с правилами, квартиры для проживания одного человека должны иметь площадь не более двухсот квадратных футов[15]. В данный момент вы занимаете избыточную площадь, и мы подыщем для вас новое жилье, соответствующее вашим потребностям.

– Но это… это же мой дом! В нем все напоминает о моей семье! – воскликнула Нга-Йи. – Они все мертвы, а вы хотите меня выгнать? Неужели обязательно надо вести себя так бесчеловечно?

– Мисс Ау, – глядя прямо в глаза Нга-Йи, проговорил менеджер в аккуратном костюме и в очках в золотистой оправе, сидевший за письменным столом. – Я очень сочувствую вам, но знали бы вы, сколько людей в наших списках на получение жилплощади. Если мы в самое ближайшее время не подыщем для них подходящие квартиры, они по-прежнему буду ютиться в тесных, неудобных помещениях. Вы назвали нас бесчеловечными, мисс Ау, но разве не могу я точно так же сказать, что вы ведете себя эгоистично, держась за свою квартиру, при том, что другим людям она нужна больше?

Нга-Йи покраснела, а потом побледнела. Ей нечего было ответить.

– Послушайте, мисс Ау, вы можете пожить в этой квартире еще три месяца и за это время подобрать себе новую квартиру из перечня, который мы вам предоставим.

Всякий раз, когда менеджер раскрывал рот, он первым делом произносил ее имя – он словно бы желал подчеркнуть, что проблема не чем-то другом, а именно в ней, мисс Ау.

– И хотя квартиры, о которых идет речь, могут находиться в отдаленных районах – например, в Юэн Лонг или Северном Районе Новых Территорий, – все это новостройки, поэтому жилищные условия там лучше, чем в поместье Лок Ва. Если что-то еще появится, мы сразу же вас известим, мисс Ау, а вы, пожалуйста, сообщите нам, если решите выехать за пределы Гонконга – например, на отдых.

Стало ясно, что разговор окончен.

Нга-Йи беспомощно поднялась со стула. Она уже была готова выйти из кабинета, как вдруг менеджер снова обратился к ней, сняв очки.

– Мисс Ау, вы только не подумайте, что я – какой-нибудь высокооплачиваемый чиновник. Мне тоже приходится волноваться о квартирной плате. В наше время квартиры продаются за миллионы – даже такие, в которых кто-то умер. Ситуация с жильем в стране ужасна. Выжить можно, только принимая то, что тебе дают, – даже если это совсем не то, чего вам хочется. Просто постарайтесь быть немного более гибкой, и у вас все будет хорошо.

По дороге домой Нга-Йи мысленно кипела из-за последних слов чиновника. Фактически он посоветовал ей отказаться от надежды и смириться с судьбой.

Несчастный случай с отцом, болезнь матери, самоубийство сестры – все это стало ее «судьбой», и всего этого невозможно было избежать.

[14] Хо Ман Тин – жилая территория в Гонконге, часть района Коулун-Сити.

[15] 18, 58 кв. м.