Времена года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор выражает огромную признательность Пак Валентине Владимировне, благодаря спонсорской помощи которой стало возможно издание этой книги.

От автора

В основу этой книги положено мое главное сочинение. В него собраны все очерки, описывавшие путешествия по Казахстану и природу этой страны, а также наиболее интересные наблюдения об особенностях жизни насекомых. Но если эта книга была построена по правилам систематики насекомых, то в это издание выбран материал по форме календаря природы, преимущественно Семиречья.

Составить календарь природы очень трудно. Уж очень различны сроки развития природы по сезонам года в разных ландшафтах. В бывшем Советском Союзе календарь природы издавался лишь один раз талантливым натуралистом-писателем В. Бианки под названием «Лесная газета».

Особенно трудно составить календарь природы, то, что принято называть Фенологией, для Семиречья, где причудливо переплетаются сроки развития природы предгорий и гор Тянь-Шаня и жаркого климата пустыни летом и глубоко морозного — зимой. Тем не менее я взял на себя смелость написать такой, в какой-то мере предварительный, календарь, и, думается, он поможет легче понять природу Семиречья — страны необыкновенной по разнообразию ландшафтов. В основном календарные даты даны для срединной части края — ее предгориям. Книзу от них царит жаркая погода летом и холодная — зимой, кверху — причудливое мозаичное сочетание ландшафтов солнечных и теневых склонов гор до самой границы жизни — пояса вечных ледников.

Книга необычна по своему построению, одновременно обращена к читателям молодым и взрослым, любителям природы и к тем, кто не знаком с нею и от нее разлучен, к ученым и просто любознательным. В ней — описания путешествий и наблюдений не только над миром насекомых, но и вообще над природой и обстановки работы натуралиста-зоолога. Они строго документальны, большей частью написаны в полевой обстановке. Главное в них — описание наиболее интересных встреч и открытий. Художественного вымысла в ней нет, хотя многие зарисовки могут показаться такими. В ней нет ничего, взятого из других книг.

К этой книге накоплено много собственных рисунков и фотографий. С ними книга выглядела бы более интересной. Но публикация иллюстраций потребовала бы значительно больших средств. Остается надеяться, что в будущем, когда экономическое положение окрепнет, и когда станут больше обращать внимания на биологическую литературу, быть может, это сделают те, кому близки и понятны мои книги. К сожалению, я не смог привести латинские названия многих насекомых, так как определение их требует немало времени, а подчас в Алма-Ате невозможно. Кроме того, мои коллекции фактически уничтожены не без злого умысла в таком почтенном учреждении, как Институт зоологии Академии Наук Казахстана, в котором мне пришлось работать долгие годы. Произошла и ещё одна утрата: в течение более пятидесяти лет я постоянно регистрировал на каталожных карточках сроки развития природы. Из очень большого каталога по различным темам, хранившегося в моей квартире, каталог фенологии бесследно исчез. Полагаю, что образность повествования, (к нему я иногда прибегаю при описании поведения того или иного животного), не вызовет гнева ученой братии, требующей точных и сухих формулировок. Соблюсти их в книге, написанной для всех, трудно, а подчас и невозможно.

После окончании Второй мировой войны и демобилизации из Армии, попав в Казахстан, куда был приглашен, будучи тогда уже кандидатом биологических наук, я застал природу этой страны в ее полном расцвете. За пятьдесят лет работы в Семиречье она на моих глазах, с некоторыми колебаниями, неуклонно и постепенно шла к засушливому климату и угасанию, чему еще способствовал чрезмерный перевыпас. Поэтому мои описания природы сейчас могут показаться преувеличенными или в какой-то степени даже фантастическими, хотя я никогда не позволял искажения правды, считая это правило главным, обязательным и неукоснительным для науки вообще и для ученого-натуралиста в частности. Это угасание стало особенно отчетливым при ныне развивающемся глобальном потеплении климата планеты. Оно стало угрожающим не только для природы, но в перспективе и для городов. В Семиречье, да и не только в нем, всюду зоркому глазу можно увидеть следы чрезвычайно богатой природы, сопровождавшейся обильными атмосферными осадками, а также длительных суровых засух. Обо всем этом, повинуясь голосу честности, я не имею права молчать.

Дорогим моим друзьям и знакомым, помогавшим в работе и жизни, особенно в последние ее годы столетнего возраста и одиночества, выражаю глубокую и искреннюю благодарность.

Зима

Белый пушистый снег залег толстым покрывалом на дачные участки. И узенькие улочки тоже в снегу. Под шапками снега кажутся маленькими дачные домики. Снег лежит и по предгорьям, горы тоже все белые, лишь еловые леса виднеются на них светло-голубой полоской.

Все замерло. Иногда на сады и парки города налетают веселые стайки щеглов, серенькие зяблики, длиннохвостые синицы, да на солнечных склонах холмов мелькнут редкие стайки хохлатых жаворонков. Затихла дачная жизнь, царит тишина и запустение. Лишь изредка доносится лай сторожевых собак. Но к моему домику расчищена дорожка, из трубы кверху вьётся синий дымок. Снег чистый-чистый. На нем следы мелких птиц, мышей да других зверушек. Под глубоким снегом замерла жизнь, спят насекомые, спят растения, ждут пробуждения природы, далекой весны. Над белым безмолвием днем светит и почти не греет низкое солнце. А ночью сверкают яркие звезды. Иногда нахлынут густые-густые туманы, и тогда луч фонарика с трудом пробивает их светлой полоской. Природа замерла. Ничего живого. Даже вороны и сороки куда-то исчезли.

Медленно тянутся зимние месяцы: декабрь, январь, февраль. От жаркого камина за несколько дней домик хорошо прогрелся, и со всех сторон поползли насекомые. Пробежал по стене муравей куникулярия. Кто он, странник, отбившийся от своего общества? Затерялся, ищет дом. Сможет ли он в одиночестве пережить долгую зиму?

После шумного города удивительна и необычна глубокая тишина, и мысли текут не спеша и как-то по-особенному чисто и легко.

Под подушкой что-то громко зажужжало, вылетела большая муха и стала носиться по комнате, пошумела и успокоилась, нашла холодный угол и затихла. Иногда с шоссейной дороги доносятся слабые звуки машин. Каркает ворона. Поразительно чистым и темным кажется полог неба, и ярки на нем звезды. Лишь в стороне далекого города — полоска рыжего неба — отсвет освещения.

Иногда выдаются очень теплые дни, хотя чаще всего пасмурно и туманно. Днем одиннадцатого декабря безоблачно, ясно, а воздух нагрелся до плюс четырнадцати градусов. Обманутый теплом, ранне-весенний цветок крокус выбрался через снег и показал свой цветочек. Полетели вялые мухи. Сонные муравьи выползли на вершину своего дома, шевелят усами, вглядываются в окружающее. Солнце, заходя за горы, позолотило снега Талгарского пика. И вдруг в ущелье хлынули густые тучи, подул злой колючий ветер. Заныли протяжно провода, понеслись крупные снежинки. С каждой минутой их становилось все больше и больше. Повалил снег. Сожалел, что не успел поглядеть на следы. Теперь их надолго закроет. Ветер проникал в комнату через плохонькую раму, шевелил занавеску. Закрыл ставни и лег спать. Утром все стало бело, чисто, ясно и морозно. Рано утром воробьи уселись на неоштукатуренную стену соседнего дома, ждут, когда из-за гор выйдет солнце. Сегодня они прилетели, прилепились и уселись на стене слишком рано: солнечные лучи только что позолотили вершинки холмов. Не дождались тепла, улетели.

На речке появились голубые наледи, и прозрачная вода побежала подо льдом. Притихла речка, оделась в шубу. Прошло несколько дней, и возле нее на снегу появились следы мышей, колонка и даже лисички. Откуда она сюда пожаловала?

Когда было тепло, и ярко светило солнце, паучок отогрелся и отправился путешествовать по снегу, но попал в тень от дачного домика. К тому времени подул северный ветер, солнце закрылось облаками, похолодало. Паучок не смог закончить свой путь, так и остался в тени, замерз. Ночью ударил мороз 14 градусов. Рано утром проведал паучка, положил на ладонь, подержал в руке, думал, отогреется. Но неожиданно полное брюшко паучка стало быстро уменьшаться, сморщилось, а возле него на ладони показалась капля прозрачной воды. Паучок не ожил, не выдержал мороза, в его теле образовались кристаллы льда.

На деревьях зимуют насекомые. На вершинках трепещутся на ветру комочки из сухих листьев. Это гнезда гусеничек боярышницы. На стволах видны коричневые нашлепки, будто из ворсистого фетра. Под ними яички злейшего недруга деревьев — непарного шелкопряда. На самых кончиках побегов расположены темно-фиолетовые яички тлей, а в трещинах коры оранжевыми пятнами собрались крохотные паутинные клещики. Вся эта братия весной пробудится и примется за свои дела. Будет тогда хлопот садоводам. Но и на столь мелкую поживу находятся охотники. Прилетают жизнерадостные синички и тщательно обследуют деревья. Остренькими клювиками собирают зимующих насекомых. Синички необычайно энергичны, вечно в движении, ни секунды покоя. Обмен веществ так велик у этих крошечных созданий, что каждая за день потребляет количество пищи, равное едва ли не половине веса своего тела!

Дни все короче и короче, и солнце восходит каждый раз все более к югу за горами. После 25 декабря начнет прибывать день, но морозы станут сильнее. Многие народы отмечают этот день поворота дневного светила с зимы на лето. В России в 17 веке существовал забавный обычай. 12 декабря по старому стилю в день зимнего возрождения солнца звонарный староста Архангельского собора в Кремле докладывал царю, что «отселе зачинается возврат солнца с зимы на лето, день прибывает, а ночь умаляется». А 21 июня, в день летнего солнцестояния, тот же блюститель часобития докладывал, что «отселе день умаляется, а ночь прибывает». За первое сообщение царь жаловал звонарному старосте 24 серебряных рубля по числу часов в сутках, за второе же заключал в темную камеру на 24 часа. И забавный, и хороший обычай! Зимою, когда день прибывает, а ночь умаляется, мы все из-за темени и холода подвергаем себя длительному заточению в своих домах.

Вначале в окошко проникает слабый рассвет, потом светлеет, становятся различимыми предметы. Тогда выбираюсь из постели, растапливаю каминок и спешу на улицу. Восток уже алый, но солнца еще нет, оно за горами.

Краснеют облака, застывшие над снежными вершинами, алеют и далекие ледники, потом они светлеют, становятся золотистыми. Солнечные лучи освещают вершины ближайших холмов. Наконец появляется солнце. Пробуждаются воробьи и с веселым чириканьем принимаются за свои дела. Их особенно много на снегу возле побуревших сорняков. В то время, когда одни птицы склевывают семена на растениях, другие подбирают упавшие на снег. Меняются ли местами воробьи — истребители сорняков или разделились на лущильщиков и подбиральщиков — не знаю. Как бы то ни было, урожай трав собирается экономно и без потерь. К нашей стайке примкнул один городской воробьишка.

Долго вглядывался в воробьев, разбирался, чем они отличаются от обитающих в городе. Городские воробьи черные от сажи и копоти, а здешние чистые, серенькие. Такие же грязные, наверное, и легкие горожан. Веселые стайки птиц истребляют массу семян сорных трав, и этим приносят пользу земледельцу. Только об этом мало кто знает.

Глубокий снег и морозы усложнили кошачью жизнь. Мыши путешествуют под снегом, там и безопасней, и теплей.

Неожиданно потеплело. В тени четырнадцать. Ожили мухи, выползли из щелок, уселись на солнце, греются, чистят ножками тело. Одна, заметная, запачкала грудку чем-то белым, наверное, известкой. Долго ей придется чиститься. Оживились зимние насекомые. Над снегом всюду мелькают мелкие черные мушки и комарики. Притронулся к одной мушке, и она, как блоха, подскочила в воздух, расправила крылья и умчалась. Но большинство насекомых замерло под снегом, в щелочках, трещинках, во льду: до них тепло не доходит. А другие, хоть и в тепле, не желают пробуждаться, не полагается, еще будут снега, и будут морозы.

Середина октября. Высоко в горах до самой синей полоски еловых лесов выпали снега. Там уже наступила зима. А ниже — только ее начало, и ночью на сухую траву ложится серебристый иней. Иней — на хорошую погоду, и я спешу побывать на давно заброшенной горной дороге, проложенной по крутому солнечному склону. Еще рано, солнце только что заглянуло в глубокое ущелье, скользнуло по гранитным скалам, зажгло свечами желтые осинки: некоторые из них еще не сбросили листву и от легкого бриза трепещут золотыми листочками. Красный, как кумач, зарделся урюк. Трава давно побурела, и нет на ней больше ни одного цветка. На дороге, на лужах тонкий звонкий ледок, и мокрую землю сковало морозцем. Сейчас в пустыне еще тепло, а здесь чувствуется дыхание зимы и влияние высоты в две тысячи метров. С шумом взлетают стайки куропаток и, планируя, уносятся в ущелье, в пропасть. Раскричались звонкими голосами синички. Засвистели снегири-урагусы. На громаду серых камней сел похожий на большую бабочку изящный стенолаз, увидел человека и, сверкнув яркими малиновыми крыльями, умчался. Где-то далеко крикнул ворон. И еще разные птицы. Нет только насекомых, даже муравьев. Холодно. Но солнце постепенно разогревает землю, и, хотя там, на северных склонах, сверкает иней, здесь с каждой минутой теплее. Вот, наконец, и появились маленькие жители гор. Выполз на дорогу черный в белых крапинках жук-скакун. Всегда такой быстрый, ловкий, теперь сам на себя не похож, едва шевелится, вялый, неуклюжий. В больших глазах скакуна играет бликами солнце, светится голубое небо. Запорхали бабочки-перламутровки. Но крапивниц, лимонниц и павлиньего глаза нет, наверное, уже зазимовали. На поблекших травах зашевелились разноцветные жуки-коровки. Здесь в горах они будут зимовать, а потом весной спустятся в равнины. И не только коровки. На гранитной скале ползают красные клопы-солдатики.

Это те, кто недавно прилетел из пустыни. Остальные давно забрались в щели. Там их полным-полно. Один клоп только что пожаловал. Видимо, летел издалека, зачуял скопище своих собратьев, круто завернул, шлепнулся на камни и сразу принялся обследовать зимовку. Его крылья еще не улеглись на спинке как следует, слегка торчат в разные стороны, и поэтому вместо одной белой точки на черном пятне — две. Почистил свой костюм, потер одна о другую ноги, потом захлопал передними ногами, как в ладошки. Рядом два клопа, будто тоже очнулись, тоже «захлопали в ладошки». Я впервые вижу подобные манипуляции. Что они означают? Может быть, особенный сигнал? Как жаль, что нет с собой киноаппарата. Заснять бы. А так кто поверит?

Прилетела муха-эристалия. Откуда она взялась? Ее подружки уже навсегда заснули холодной ночью с заморозками. Покрутилась, повертелась: где цветы, как жить без нектара? Солнышко стало припекать, тепло, хорошо! Из зарослей бурьяна на чистую дорогу одна за другой повыскакивали кобылки-хортиппусы. Кое-кто из них уже настроил музыкальные инструменты, завел несложную песенку. Проснулись и муравьи, выползли на дорогу, занялись делами. Одна семья их переселяется на новое место, рабочие в челюстях несут несмышленых сожителей. Другие охотники разыскивают поживу: тех, кто не выдержал мороза и заснул навсегда холодной ночью. С равнин в горы потянул ветер и принес городскую дымку, заслонил ею и высокие снежные вершины, и темные леса, и побуревшие полянки. Иногда он налетает порывами, закружит сухими листьями и помчится дальше. Песни кобылок все громче и громче. Что стало с певунами, летом так не было! В солнечной ложбинке собрался целый легион кобылок. Музыкантов хоть отбавляй, стрекотание несется из каждого кустика, каждой травки.