Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов: читать начало книги онлайн

Подводя некоторые итоги опыта формирования и жизнедеятельности частей т. о. в 1931 г., отметим следующее. Первый организованный централизованным ведомственным порядком набор тылоополченцев был начат НКПС в марте 1931 г. И хотя самостоятельное создание частей некоторыми регионами не прекращалось до конца года, НКПС считал себя в этом вопросе монополистом и провел значительную организационную работу по созданию единой системы т. о. в масштабах страны. В первую очередь в его составе был создан аппарат (УФЧС НКПС), сосредоточивший в своих руках всю практическую работу по выявлению и призыву тылоополченцев в регионах, формированию из них частей, направлению этих частей на работы и организации нормальной их жизнедеятельности. УФЧС НКПС непосредственно подчинялось своему наркомату, но одновременно было подотчетно Спецуправлению НКТ СССР.

Из контингентов т. о., переданных регионами в ведение НКПС и ЦДТ, весной 1931 г. сначала были организованы отдельные команды численностью 120, 150 и 180 чел. при 5–8 командирах, в зависимости от трудоемкости работ. Команды передавались в полное подчинение хозяйственным органам, ведущим авто- и железнодорожное строительство. В этой ситуации команды фактически попадали в «рабство» хозорганизаций. Последние же за создание нормальных условий работы, жизни, быта и оплаты труда тылоополченцев ни перед кем не отвечали. Такое же положение сложилось и для многих региональных частей (Украина, Западная область, Урал).

По сведениям УФЧС, текучесть рабочей силы (дезертирство, выбытие вследствие заболеваний и незаконного восстановления в избирательных правах) в частях в первой половине 1931 г. достигала 32 %. Оплата труда тылоополченцев была крайне низкой — 1 руб. 45 коп. в месяц (!)[46]. Положение командиров было бесправным и полностью зависело от произвола руководства хозорганов. Справедливые требования командиров о создании нормальных условий труда, жизни и быта для вверенных им команд оставались без внимания. Это привело к массовому самовольному оставлению командирами своих частей, а в ряде случаев — увольнению неугодных администрацией строительств. Такое положение сохранялось в НКПС до 1 июня, а в ЦДТ до 1 августа.

Оценив ситуацию, УФЧС добилось того, что с 1 августа 1931 г. началось заключение хоздоговоров с администрациями хозорганов. Положениями этих договоров предусматривалась ответственность хозорганов за своевременное обеспечение команд работой, всеми видами довольствия (в счет заработанных денег) и оплату труда тылоополченцев по расценкам, утвержденным для вольнонаемных рабочих. Хозорганы, особенно в системе ЦДТ, неохотно шли на заключение договоров, не желая брать на себя ответственность. В Полоцке, Минске и Мурманске начальники работ вовсе отказались заключить договоры[47].

В июне 1931 г. постановлением ЦИК и СНК СССР «Об образовании Всесоюзного центрального управления шоссейных и грунтовых дорог и автомобильного транспорта при Совете народных комиссаров Союза ССР»[48] Цудортранс было выведено из состава НКПС и преобразовано в самостоятельное управление на правах объединенного союзного наркомата. Невзирая на возражения НКТ СССР, УФЧС НКПС отказалось от набора и обеспечения тылоополченцами системы ЦДТ. В начале ноября 1931 г. на базе УФЧС НКПС были сформированы ЦУТО НКПС, УТО на Западных, Северных и Мурманской железных дорогах и при Желдорстрое № 9[49]. С этого времени ЦДТ было вынуждено самостоятельно формировать для себя части т. о. Поэтому 14 декабря 1931 г. приказом начальника ЦДТ было организовано Управление военспецчастей тылового ополчения (УВСЧ ТО) ЦДТ при СНК СССР. Перед этим управлением были поставлены такие же задачи, что и перед ЦУТО НКПС.

Вследствие слабого учета на местах НКТ СССР периодически завышал план призыва тылоополченцев в регионах. Это имело место и в первой половине 1931 г., когда регионы не смогли осилить плана призыва, определенного НКТ. Так произошло и в конце года, когда призыв проводился уже централизованно. По плану НКТ СССР осенью 1931 г. должно было быть призвано 32 333 чел., однако реально поступило только 14 216 чел., т. е. меньше половины исчисленного по учету количества тылоополченцев[50]. Таковы были итоги 1931 г.

Руководство НКПС и ЦДТ было крайне озабочено создавшимся положением, т. к. уже имелись сверстанные рабочие планы на летний строительный сезон 1932 г. из расчета на 32 тыс. тылоополченцев. С января 1932 г. НКПС с удвоенной энергией начал искать новые каналы набора тылоополченцев. 14 января 1932 г. главы НКПС и НКТ СССР обратились в ОГПУ с просьбой передать им в качестве тылоополченцев молодежь спецпоселков, а в июне 1932 г. — в СНК СССР с ходатайством о передаче НКПС вневойсковиков. В результате протестов ОГПУ и НКВМ эти ходатайства были отклонены СНК СССР. Руководство ЦДТ не отставало от НКПС. 19 мая 1932 г. оно обратилось в ЦИК СССР с ходатайством о досрочном призыве и передаче в его распоряжение тылоополченцев 1910 г. рождения. В результате протеста НКВМ (против досрочного призыва) это ходатайство также было отклонено[51].

К концу первой половины 1932 г. под руководством НКТ СССР формально сложилась относительно стройная система управления т. о. Во главе системы стояло созданное при НКТ СССР Центральное военизированное управление тылового ополчения (ЦВУТО). В его компетенцию входили вопросы разработки основополагающих документов (директив, положений, инструкций), касающихся жизнеобеспечения всей системы, утверждение структуры и штатов подчиненных управлений, инспектирование управлений и частей т. о. всех наркоматов, в чьем ведении они имелись.

При НКПС, ЦДТ (в конце 1931 г.) и НКТП (в начале 1932 г.) были созданы ЦУТО. ЦУТО НКПС, ЦДТ и НКТП имели уже двойное подчинение: по вертикали они подчинялись ЦВУТО НКТ СССР, а по горизонтали — каждое своему наркомату. Одновременно работу УТО и частей т. о. курировали правительства республик и исполнительные органы краев (областей), на чьей территории находились части. В партийном порядке подотчетность была организована по территориальному принципу. В компетенцию ЦУТО наркоматов входили вопросы разработки удобных для каждого ведомства структуры и штатов частей, формирование этих частей и предоставление последних на основании договоров соответствующим хозорганам, организация жизни, быта и всестороннего обеспечения частей, управление ими и инспектирование их.

В вопросах производства части т. о. подчинялись руководству хозорганов, на чьих объектах были задействованы. В остальном они подчинялись только своим ЦУТО. Штаты частей разрабатывались с учетом ведомственной необходимости и удобства их применения на определенных видах работ. Так, при НКПС формировались в основном отдельные батальоны, при ЦДТ — отдельные пешие полки, батальоны и роты, отдельные конные транспорты, пешие трудовые батальоны и т. п.

Централизованный учет количества частей и численности тылоополченцев по наркоматам был относительно подробно налажен только к концу 1932 г. До этого времени четкой системы отчетности ЦУТО наркоматов перед ЦВУТО НКТ СССР не существовало, и предоставление дислокационных сведений наверх носило эпизодический характер. Учет частей осуществлялся УФЧС НКПС с марта по декабрь 1931 г. Это Управление учитывало части, формируемые и для НКПС, и для ЦДТ. Согласно одной из первых сводок о дислокации частей спецстройрабсилы т. о. НКПС, на железнодорожном строительстве по состоянию на 1 октября 1931 г. числилось восемь отдельных батальонов, отдельная рота и две команды тылоополченцев общей численностью 4893 чел. переменного и 177 чел. постоянного (начальствующего) состава[52]. К середине декабря 1931 г. в результате призыва количество батальонов возросло почти в 2 раза и достигло 15[53]. В систему ЦДТ до 1 января 1932 г. было отправлено 14 отдельных батальонов и четыре отдельных роты т. о. общей численностью 12 093 чел.[54]

После разделения в ноябре — декабре УФСЧ НКПС на два самостоятельных управления (ЦУТО НКПС и ЦУТО ЦДТ) каждое из них стало вести учет самостоятельно, присваивать отошедшим к ним и вновь формируемым частям свои наименования.

Территориально подавляющее большинство частей НКПС и ЦДТ дислоцировалось (по данным на октябрь 1931 г.) в европейской части СССР. В НКПС только одна команда численностью 207 чел. работала на ст. Чита Забайкальской ж. д., а в ЦДТ один батальон (1480 чел.) работал в Семипалатинске. К декабрю 1931 г. в частях числилось около 21 750 тылоополченцев (на объектах ЦДТ — 55,6 %, НКПС — 28,3 %, ВСНХ — 16,1 % состава т. о.). Из них в европейской части СССР — 75,2 %, Средней Азии и Казахстане — 4,6 %, на Урале и в Западно-Сибирском крае — 17 %, Восточно-Сибирском и Дальневосточном краях — 3,2 %[55].

Основными работами, на которых использовались тылоополченцы в системе НКПС, были погрузка и выгрузка балласта, земляные работы по устройству железнодорожных путей, постройка мостов, работы в балластных карьерах (добыча и отгрузка камня), в незначительном объеме — плотницкие и кровельные работы на железнодорожных узлах. В системе ЦДТ тылоополченцы добывали камень в карьерах, выполняли неквалифицированные работы на строительстве шоссейных дорог[56].

В 1932-й год ЦУТО НКПС вступило уже с 15 отдельными батальонами, двумя отдельными ротами и тремя отдельными командами. Общая численность тылоополченцев в этих частях составляла 6158 чел. при 267 чел. начсостава. Причем за Уралом — на станциях Хабаровск, Бочкарево и Никольск — работали всего три команды общей численностью 186 чел., а также 6-й отдельный батальон численностью 511 чел. на ст. Иркутск Забайкальской ж. д.[57] В ЦУТО ЦДТ к этому времени было 14 отдельных батальонов и четыре отдельных роты общей численностью 12 093 тылоополченца и 365 чел. начсостава (41 — в ЦУТО, 324 — в частях). По регионам тылоополченцы ЦДТ распределялись следующим образом: БССР — 4513 чел., УССР — 3423, РСФСР — 2660, ЗСФСР — 507, Казахская АССР — 958, Таджикская АССР — 32 чел.[58] С начала 1932 г. ЦУТО ЦДТ приступило к формированию конных транспортов, отдельных пеших батальонов (переформировывались из отдельных батальонов), отдельных пеших полков и других частей.

В связи с возраставшей военной угрозой на Дальнем Востоке с первой половины 1932 г. началось активное усовершенствование существующих и строительство новых шоссейных, грунтовых и железных дорог, строительство оборонных сооружений на Тихоокеанском флоте (ТОФ) и в ОКДВА. С этого периода стало постепенно увеличиваться количество частей т. о., перебрасываемых в Восточную Сибирь и Дальневосточный край. К сентябрю 1932 г. ЦУТО ЦДТ перебросило в Восточную Сибирь (район Иркутска) 44-й отдельный пеший полк и 52-й отдельный пеший батальон («деклассированного элемента»). Создаваемые НКПС части из осужденных, «деклассированных» и беспризорников тоже отправлялись в Восточную Сибирь и в ДВК.

В первой половине 1932 г. сибирские отряды т. о. были переформированы в полки и на их основе создана 1-я отдельная бригада т. о. НКТП со штабом в Новосибирске. В ноябре 1932 г. начала формироваться 2-я отдельная бригада т. о. НКТП. Управление бригады (11 чел.) разместилось в Свердловске. К середине 1933 г. в состав бригады вошли 5-й, 7-й, 8-й полки, 1-й и 6-й батальоны общей численностью 4572 тылоополченца и 187 чел. начсостава[59]. Части бригады были заняты на строительстве комбината «К» (пос. Нижняя Курья Пермского р-на), ЧЭМК и завода № 78 (Челябинск), уральского завода тяжелого машиностроения (ст. Свердловск), реконструкции медеплавильного завода в г. Златоусте. Кроме этих частей, ЦУТО НКТП приняло в свое ведение 4-й отдельный полк т. о., созданный еще в начале 1931 г. на Украине для строительства Днепрокомбината, а также от ЦУТО ЦДТ три батальона (6-й, 18-й и 20-й) в ДВК, работающих на добыче угля в Сучанских угольных копях.

К исходу 1932 г. увеличилось количество частей и значительно возросла численность тылоополченцев, дислоцированных в Восточной Сибири и ДВК: по ЦУТО ЦДТ — до 2378 чел. (10,7 % от общего числа тылоополченцев ЦДТ), по ЦУТО НКПС — до 9900 чел. (49,3 % от общего числа тылоополченцев НКПС). Для контроля и руководства частями, дислоцированными на значительном расстоянии от Центра, НКПС был вынужден создать УТО по ДВК (16 чел.) и расквартировать его в Чите[60]. К маю 1933 г. уже 76,3 % тылоополченцев НКПС было сосредоточено на востоке страны. Для удобства управления ими все они сводились в 1-ю отдельную бригаду т. о. НКПС, а УТО по ДВК преобразовано в Управление этой бригады.

По данным ЦВУТО на 1 декабря 1932 г., всего в частях т. о. состояло: по УТО ЦДТ — пять отдельных пеших полков, 10 отдельных пеших батальонов, четыре пеших трудовых батальона, восемь отдельных пеших рот, 37 отдельных конных транспортов, три отдельных взвода «религиозников», команда, два военных совхоза, военмехзавод, автоотряд и склад военспецчастей общей численностью 22 219 тылоополченцев, 1380 чел. начсостава, 7954 лошади; по УТО НКПС — 32 отдельных батальона, отдельная и маршевая роты, две команды «деклассированного элемента», отдельный взвод общей численностью 20 097 тылоополченцев и 809 чел. начсостава; по УТО НКТП — две отдельные бригады, два отдельных полка, семь отдельных батальонов, отдельная рота общей численностью 6533 тылоополченца и 259 чел. начсостава. В целом по управлениям — 48 849 тылоополченцев, 2448 чел. начсостава и 7954 лошади[61].

Потерпев поражение в борьбе за захват и включение в состав т. о. «вневойсковиков» и молодежи из спецпоселков, ЦУТО НКПС и ЦДТ продолжали искать новые источники пополнения системы. Именно в это время (летом 1932 г.) по решению директивных органов ОГПУ начало «чистку» крупнейших городов и приграничных территорий европейской части СССР от «деклассированного элемента», рецидивистов и беспризорников. Эти категории населения сразу же попали в поле зрения ЦУТО НКПС и ЦДТ, которым было разрешено создавать из «вычищаемых» формирования и направлять на работы как тылоополченцев.

Осенью 1932 г. ЦУТО ЦДТ сформировало первый отдельный пеший полк из «деклассированных» Москвы. Первоначально он насчитывал 648 чел., среди них было даже 27 женщин. К декабрю 1932 г. в полку числилось уже 925 чел. переменного состава. Полку было присвоено наименование 44-го отдельного пешего полка. Он в полном составе был отправлен в Восточную Сибирь на Ангаро-Ленский дорожный участок[62]. Туда же поступил и 52-й отдельный пеший батальон численностью 275 чел.

По линии НКПС к 1 декабря 1932 г. из этого же контингента были сформированы и отправлены на работы в ДВК 10-й, 21-й, 31-й и 32-й отдельные батальоны общей численностью 2481 чел. Еще две команды «деклассированного элемента» численностью 510 и 108 чел.

находились в пути следования на Забайкальскую железную дорогу[63]. В январе 1933 г. ЦУТО НКПС приняло от Московского управления уголовного розыска и милиции 500 подростков (бывших беспризорных), содержавшихся в Спасском монастыре Москвы, «…для перевоспитания их на основе трудовых процессов». Из них был сформирован и 14 февраля отправлен на Урал 22-й отдельный батальон[64].

По состоянию на 1 февраля 1933 г., по УТО ЦДТ числилось 1125 чел., по УТО НКПС — 2670 чел. «деклассированного элемента». При этом несовершеннолетние («малолетки») зачастую не выделялись в отдельные подразделения, а включались в состав обычных батальонов «рецидива» (например, 21-й, 31-й и 32-й батальоны НКПС). Но лица, отнесенные к категориям «деклассированного элемента» и рецидивистов, хотя и подпадали под действие ст. 28 ЗОВС (первые как высланные в судебном или административном порядке, а вторые как осужденные), не соответствовали положениям постановления правительства о военизации частей т. о. Массовые нарушения дисциплины и правопорядка на фоне тяжелейших климатических и бытовых условий Восточной Сибири уже через три месяца после сформирования привели эти части к катастрофическому положению. Через год большинство из них было расформировано, а переменный состав передан в соответствующие органы исполнения наказаний.

1932-й год для ЦУТО НКПС и ЦДТ прошел под знаком захвата как можно большего числа тылоополченцев. В погоне за количеством эти ведомства совершенно не считались с тем, что для приема, размещения и обеспечения частей всем необходимым не было создано сколько-нибудь приемлемых условий. Сформированные части передавались хозорганизациям, которые в большинстве своем к приему людей не были готовы. Отсутствовали соответствующие требованиям нормального жизнеобеспечения — жилой фонд, централизованные поставки продовольствия, одежды и фуража. Все основные недостатки в формировании частей т. о. как в НКПС, так и ЦДТ проявились уже в начале 1932 г. Они были общими для обоих наркоматов и не остались без внимания руководства т. о.

Начиная с IV квартала 1932 г. руководство НКТ СССР, обеспокоенное положением дел в частях т. о. ЦДТ, начало выборочное инспектирование частей всех трех наркоматов, в чьем ведении имелись тылоополченские части. Работниками ЦВУТО НКТ было проверено 12 частей ЦДТ, 11 частей НКПС и три части НКТП[65]. Результаты инспектирования показали, что, несмотря на все усилия ЦУТО наркоматов, положение в частях не улучшается, а в некоторых — просто катастрофическое. В это же время части т. о. инспектировали местные органы РКИ и республиканские (краевые) комиссариаты (отделы) труда. Результаты их проверок оказались такими же, как и ЦВУТО.

Предполагая реакцию ЦК ВКП(б) и СНК СССР на результаты проверки, руководители ЦВУТО и НКТ начали искать пути выхода из создавшегося положения. 2 января 1933 г. НКТ СССР принял постановление «По докладу Начальника Управления частей т/о ЦДТ — т. Грузинского — о работе тылового ополчения в системе Цудортранса за 1932 год»[66]. Поскольку собственного фактического материала о состоянии частей т. о. у ЦВУТО было немного, при описании недочетов и провалов в работе в основном были взяты данные из ежеквартальных сводок и годового итогового доклада начальника ЦУТО ЦДТ Грузинского. Причем во всех недостатках руководство НКТ обвинило только ЦУТО ЦДТ и лишь мельком упомянуло руководителей ЦДТ. Реально же в катастрофическом положении частей т. о. трех наркоматов в большей степени были виновны органы, стоящие над ЦУТО.

В постановляющей части документа работа по руководству частями т. о. ЦДТ и самих частей был признана неудовлетворительной. Начальник ЦДТ был предупрежден о том, что если в течение I квартала 1933 г. не будут в корне изменены условия использования тылоополченцев, то НКТ СССР будет вынужден поставить перед правительством вопрос об изъятии из ЦДТ этих «контингентов» и передаче их другим ведомствам. 9 января 1933 г. состоялось постановление президиума Московской контрольной комиссии ВКП(б) и Коллегии Московской областной РКИ, которым ряду должностных лиц ЦУТО ЦДТ были вынесены суровые партийные взыскания. Начальник ЦУТО Грузинский, его заместитель М. А. Постоев были исключены из партии.

С начала 1933 г. Военно-морская инспекция (ВМИ) ЦКК ВКП(б) и НК РКИ СССР провели ряд инспекций по частям т. о. НКПС и ЦДТ. По результатам инспектирования 16 мая 1933 г. Президиум ЦКК ВКП(б) и Коллегия НК РКИ СССР приняли постановление «О состоянии военспецчастей тылового ополчения при НКПС и Цудортрансе СССР и бытового разложения ряда работников в аппарате Управлений»[67].

В постановляющей части большинству руководящих работников ЦУТО НКПС и ЦДТ (всего около 20 чел.) были определены взыскания как по партийной линии, так и в служебном порядке. Начальники ЦУТО НКПС Г. Д. Полешко и ЦУТО ЦДТ Грузинский, а также зам. начальника ЦУТО ЦДТ М. А. Постоев были сняты с работы. Наркому труда СССР Цихону, бывшим членам Коллегии НКТ и начальникам ЦВУТО Чернышеву и Петрову, а также зам. наркома путей сообщения Благонравову и начальнику ЦДТ С. А. Серебрякову было указано на отсутствие достаточного контроля и руководства работой управлений ВСЧ т. о.[68]

[46] ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 12 а. Д. 177. Л. 116 об.

[47] Там же. Л. 119.

[48] СЗ СССР. 1931. № 35. Ст. 258.

[49] РГВА. Ф. 37940. Оп. 1. Д. 25. Л. 6.

[50] ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 13 а. Д. 1043. Л. 4.

[51] Там же. Л. 10.

[52] РГВА. Ф. 37940. Оп. 1. Д. 25. Л. 1–1 об.

[53] Там же. Л. 11.

[54] Там же. Д. 4. Л. 23.

[55] Подсчитано по: Там же. Д. 25. Л. 11–13. Д. 4. Л. 23; ГАНО. Ф. 47. Оп. 5. Д. 125. Л. 105.

[56] РГВА. Ф. 37940. Оп. 1. Д. 25. Л. 1–1 об.

[57] Там же. Л. 11–13.

[58] Там же. Д. 4. Л. 23.

[59] Там же. Д. 55. Л. 105; Ф. 40826. Оп. 1. Д. 4. Л. 109.

[60] Там же. Ф. 37940. Оп. 1. Д. 55. Л. 27–32.

[61] РГВА. Ф. 37940. Оп. 1. Д. 55. Л. 27–33.

[62] Там же. Д. 4. Л. 104.

[63] Там же. Д. 55. Л. 27, 31.

[64] Там же. Д. 36. Л. 29.

[65] РГВА. Ф. 37940. Оп. 1. Д. 26. Л. 33.

[66] РГВА. Ф. 37940. Оп. 1. Д. 33. Л. 102–105.

[67] Там же. Л. 64.

[68] Там же. Л. 65–67.