— Может, ты еще скажешь, что она ни разу не была у тебя? — Пэнэшел пронзает Фидуца испепеляющим взглядом.
— Почему же… была.
Пэнэшел подпрыгивает чуть ли не до потолка:
— А! Так-то! Пишите, товарищ председатель! Ответчик признался! Значит, была?
— Была.
— А зачем была? Кто ее заставил прийти? Может, скажешь, что сама пришла и попросила…
Председатель кашляет в кулак:
— Пэнэшел, я бы попросил выбирать выражения… Не забывай, где ты находишься. Если каждый будет себе позволять… мог бы и другие слова найти.
— Ах, да оставьте меня в покое! Я знаю, что говорю!.. Умел напаскудить — пусть умеет и ответ держать! — Пэнэшел чуть не плачет. — Говори, Фидуц! Говори все как на духу! Чем ты прельстил ее, поганец? Жениться небось обещал? Жениться и увезти туда, где шабашничаешь, — на Алтай или еще куда-то?! И она тебе, шкоде, поверила! Поверила… А мне теперь жизни нет: всю ночь спим врозь, спиной друг к другу, как чужие. Она думает, что я ничего не знаю, а я… я… Слышишь, пакостник, выкладывай все, а то я… не знаю, что сделаю! Говори!
Председатель останавливает всхлипывания Пэнэшела и всерьез берется за «ответчика»:
— Видишь, Фидуц, нечего было прикидываться… все равно придется отвечать. Разрушил семью, так? Ячейку общества! А за это знаешь что полагается?
— Никаких ячеек я не разрушал, и пусть Пэнэшел ко мне не пристает. А что касается его жены, то это правда… была она у меня.
Пэнэшел горестно качает головой:
— А ты и обрадовался, что пришла к тебе глупая женщина…
Фидуц откидывается на спинку стула, вытягивает ноги.
— Еще что скажешь?
— Обрадовался, когда узнал, что она… что я… уже не тот, каким был раньше. Ну давай смейся, теперь можно, раз я сам тебе говорю!
— А кто тебя за язык тянул? Твое личное дело.
Пэнэшел утирает слезы. Он чувствует, как волной поднимается в нем темная ярость.
— Тогда я тебе еще кое-что скажу: ты у меня сядешь! И будешь долго сидеть! Я заставлю тебя признаться, что не она к тебе, а ты к ней пришел и силой, силой… Она-то молчит, но это понятно: женщина… боится… А ты… ты мне признаешься! И запомни: ты пропал! Так-то! И предупреждаю: у меня есть свидетель… Ты видел у входа Иона Рамэ?
Председатель несколько озадачен размахом, который принимает следствие:
— Ион Рамэ тоже здесь?
— Здесь! Я его привел!
— Ну и что? — Фидуц не вполне понимает, чего от него хотят.
— А ничего! Он свидетель, так-то! Он видел, как ты крутился вокруг моего дома… как свистел… как моя жена выходила к тебе и вы подолгу говорили, а потом… Меня тогда не было, ездил на мельницу… Но знай: если б я тебя, свистуна, поймал у своей калитки, живым бы ты не ушел! Я б тебя вилами… вилами! Говори! Я знаю все, но хочу слышать из твоих поганых уст! Ну, звать свидетеля или не надо?.. Что молчишь? Не хочешь по-хорошему? Значит, зовем!
Фидуц колеблется, потом машет рукой:
— Не надо…
— Признаёшь?
— Признаю.
Пэнэшел — председателю: