— Я сам, я все сам… вы только записывайте!
Фидуц безмятежно-хладнокровен. Поглядывает то на одного, то на другого, скрещивает руки на груди.
Пэнэшел откашливается: ему хотелось бы, чтобы его голос звучал грозно, как трубный глас на Страшном суде, но когда он задает первый вопрос, из горла его от волнения вырывается только пискливый храп.
— Фидуц, ты догадываешься, зачем тебя сюда позвали?
— Нет, — с простодушным видом отвечает Фидуц, — но если скажете, я догадаюсь.
Опять воцаряется длительное молчание.
— Когда нужно будет, тебе скажут!.. — Пэнэшел многозначительно стучит пальцем по краю стола. — Но имей в виду: за признание — полнаказания. Повинную голову меч не сечет, так-то!
— Вроде я не воровал, не пил, не дрался…
Фидуц делает удивленное лицо, хотя, похоже, он давно догадывается, о чем идет речь.
Пэнэшел, по крайней мере, в этом убежден.
Он поворачивается к председателю, призывая его в очевидцы:
— Святая невинность!.. А скажи-ка, Фидуц, что у тебя с моей женой? Ну! Мы тебя слушаем, и очень внимательно.
На сей раз Фидуц потрясен, и, кажется, непритворно:
— С твоей женой?
— С моей женой! — Пэнэшел снова стучит пальцем по столу: подожди, мол, еще и не то услышишь.
Фидуц с видом полнейшей искренности:
— Что у меня может быть с твоей женой? Ничего!
Председатель находит своевременным вмешаться:
— Ты, Фидуц, если виноват, признавайся сразу, не тяни кота за хвост — тебе же хуже. Расскажи, как у вас это черное дело сладилось, кто кого искал — ты ее или она тебя. Дело-то нешуточное — аморальный факт налицо…
Пэнэшел вскакивает:
— Она?! Да она в жизни на чужих мужчин не смотрела! Он, он ее испортил, так-то!
Ах, вот вы про что, написано на лице Фидуца. Он тоже усаживается с легкой усмешкой: что ж, мол, я не против с вами посмеяться…
Пэнэшелу такие усмешки — нож острый. Он бросается к председателю:
— Пишите! Все пишите! Пишите, что он издевается над нами! Вы ему вопрос — а он хиханьки строит! Семья рушится — а ему хоть бы хны!
Пэнэшел стискивает руки за спиной и начинает расхаживать по кабинету, словно меряя его длинными ногами.
— Мы ждем!
Фидуц долго смотрит на председателя и вдруг становится серьезным:
— Пишите: ни в каких отношениях с его женой я не состоял и не состою!
— Ха! Так-таки ни в каких? — саркастически бросает Пэнэшел и едва не расшибается об стул.
— Ни в каких.