— Как будто ничего… только рукой так сделали.
— Как?
— Ну как-то так… — она пытается показать. — Да вон они!
Самолет, как челнок, ходит метрах в сорока над домом. Немцы машут руками.
— Зовут, что ли? — не понимает старик.
— Выйдите на середину двора, — переводит сноха. — Выйдите, а то хуже будет… Папа, давайте отдадим им одну овечку! Пускайте! Пусть они ловят ее!
— А не жирно?
— Я к тому, чтобы они не разозлились…
— Чего тебе, проклятый?! — изо всех сил кричит старик фрицам, но с места не сдвигается.
Из кабины самолета, развивая змеиные кольца, вылетает длинная веревка с лукошком на конце.
— Яиц опять требуют! — Мария хочет бежать в курятник.
— Назад!
— Дадим гадам яйца, и пусть улетают к лешему!
— А белены не хотят! Ничего не дам!
С независимым видом он начинает наводить порядок во дворе: волочит стол на место, берется за вилы и собирает сено. Болтающаяся под самолетом веревка едва не сшибает старика с ног. Он не выдерживает:
— Нет у меня! Никс!
— Яйки, яйки! — кричат сверху немцы.
— Нет яиц… Мои берите!
Макс и Мориц хохочут, а он, улучив момент, когда веревка с лукошком опять проносится рядом, тигриным прыжком бросается вперед и в одно мгновение обкручивает конец веревки вокруг дерева. Видать, он хотел остановить самолет на лету.
Но немцы тут же отпускают веревку.
Она падает к ногам старика.
Немцы хохочут, улетают и тут же возвращаются. Старик держится за глаза — его хлестнуло концом веревки.
— Опять они вас зовут, — сообщает Мария.
— Докажи!
— Сами посмотрите…
— Чего надо? — разводит руками старик.
— Вперед! — орут немцы. — Форвертс!
— Ну, вперед… — он делает шаг.
— Нох айн шритт! Еще!
— Вот еще…