— Хенде хох! — кричим мы в один голос — Сырги, подними штаны!
— Силы небесные! — мама хватается за голову. — Детей бы постыдился, Сырги, не говоря уж о святом хлебе! — И продолжает: — Все воевали, не вы одни, но люди уж и забыли, а у вас, видать, нет других забот!.. — И заканчивает: — Дострижетесь вы или нет? А то вон и ужин уже совсем остывает!
— Что скажешь, Гаврил? — с невозмутимым хладнокровием спрашивает Сырги, как клиент, не желающий неуместной спешкой обидеть мастера, то есть отца.
— Я скажу… — Отец осматривает его голову со всех сторон. — Я скажу, что… готово!
— Готово? — Сырги как будто даже не верится. — Ну, раз ты считаешь, что готово… Да и поздно уже, пора и честь знать.
— Да, пролетело времечко. Смотри, на дворе стемнело. Начали утром, а теперь уж ночь… Пора!
Сырги встает со скамеечки.
Сегодня суббота, а завтра воскресенье, и фронтовой товарищ отца снова придет к нам на рассвете, только теперь не отец будет стричь его, а он отца. Но мы ни о чем таком не думаем, мы сели ужинать, а вспомним все заново только утром, когда сквозь сон услышим: тук-тук!
И отец, отпирая спросонья дверь, спросит:
— Это ты, Сырги?
А тот ответит:
— Я, Гаврил… Ты дома?
— Дома, — скажет отец. — Входи, раз пришел…
ДЕРЕВЯННАЯ ПУШКА
Повесть
Внизу, в долине, почти касаясь брюхом воды, летит над речкой аэроплан. Будто огромное чудище, извиваясь, ползет к своей жертве. На крыльях и хвосте ясно видны фашистские опознавательные знаки.
Самолет повторяет все извивы реки. Поворот. Еще поворот. Вперед, вперед… и вдруг он с воем взмывает ввысь.
Теперь под ним долина как на ладони.
Самолет описывает круги над долиной, над речкой. Клонится то на одно крыло, то на другое.
Там, внизу, в самой глубине долины, среди каменистого поля, поблизости от речки, виден домик; вокруг домика — плетень, во дворе — несколько стогов, сарай, деревья.
По двору растерянно снуют старик с молодухой… И все смотрят в небо.
Старик нахлестывает корову, работая кулаками и коленями, пытается втолкнуть ее в сарай. Корова упирается. Старик бранится.
Молодуха тоже в отчаянии, почти плачет. Она пытается собрать овец в загоне, но они разбегаются во все стороны.
Самолет исчезает.
Нет, он снова ползет по дну долины и снова, почти касаясь воды, делает круг, но заходит уже с другой стороны — с верховьев речки.
Вперед, вперед, вперед… Самолет повторяет извивы реки, почти сливается с водой и опять взмывает в небо.
Он описывает большой круг, покачивает крыльями, поднимается еще выше и тут же с ревом падает в пике, устремляясь прямо к домику.
Во дворе старик что-то кричит женщине, та отвечает ему… Но поздно — они не слышат друг друга.
Грохот прижал их к земле.
Волна горячего воздуха… Короткий треск плетня, задетого крылом самолета. Блеяние овец, мычанье коровы. Лай собаки. Кудахтанье кур. Переполох!
Одна из кур с испугу взлетает на хвост аэроплана. Полная ужаса, кудахчет, широко расставив крылья, и срывается вниз…