— А когда он не на учете?
— Так что же ты от меня хочешь? Вон мальчишка на самокате, вон женщина с сумкой… А, там новые занавески, так?
— Опять ты меня злишь… и заставляешь вставать. Как, прости меня, можно не видеть, если это и слепому видно?
— Стема, не дави мне на психику. Хочешь сказать — скажи, нет — я займусь своими делами.
— Чудак! Посмотри и скажи, что изменилось в ландшафте, вернее — что меняется? Только внимательно… ну?
— Ничего не вижу… Извини, у меня голова болит…
— А не видишь, что новый дом строят?
— Где? Что ты выдумала?
— Посмотри-ка еще раз… Видишь?
— Знаешь что, Стема…
— Внимательно! Там, за магазином, на пустыре…
— Решительно ничего нового. С чего ты взяла?
— А колышек видишь?
— И все?
— Что ты так на меня смотришь? На стройплощадку смотри.
— Ты сегодня или не выспалась, или…
— Радость моя, я всегда всем говорила, что ты гений, что у тебя железная воля, что… но упрям ты, как сельская баба. Я тебя носом тычу, а ты не желаешь видеть. Мне, между прочим, уже с утра ясно, что там начинают строительство.
— Обыкновенный колышек.
— Вот именно. А с чего начинается стройка?
— Уж не знаю, что и сказать…
— Споришь ради спора. Я своими глазами видела, как его заколачивали…
— Но там нет ни души. А стройка — это люди, машины…
— Были люди, была машина. Вылезли, обмерили участок, забили колышек и уехали. Их было четверо, с папками, с длинной рулеткой.
— Ну и что?
— Как — что?
— Я говорю: ну и что, если там будут строить?
— Ага, значит, ты согласен?
— Я не согласен, но допустим… Дальше?
— Я хотела, чтобы ты увидел, как меняется вид из наших окон.
— Ну?