— Да, именно так лорд Кромвель поступал с мешавшими ему людьми. Я прекрасно это помню.
Сесил жестко взглянул на меня своими выпученными глазами:
— В высокой политике, сержант Шардлейк, всегда есть люди, работающие в тени. Уж вы-то должны это знать! Хотите поднять шум и громко оплакивать двух убитых печатников, радикальных протестантов? А вы представляете возможные последствия для королевы? Тут должна быть связь, не правда ли? Подумайте хорошенько! Так что, может, лорду Парру все-таки следует вмешаться?
Я неохотно кивнул и отвернулся, чтобы не видеть разбитую голову Элиаса. И спросил:
— А как насчет трех пропавших друзей Грининга, мастер Сесил? Что, если они тоже мертвы?
Молодой юрист покачал головой:
— Судя по всему, они сбежали. Наверное, поняли, что убийцы Грининга где-то рядом.
Это звучало разумно. Я согласно кивнул. И заявил:
— Я хочу что-нибудь сделать для бедной женщины.
— Я попрошу лорда Парра.
— Этого пожелала бы королева, — сказал я и добавил: — Пришлите кого-нибудь поскорее.
Оставив добрейшую Рук понуро сидеть за столом, мы вышли на улицу и осмотрели повозку. Это оказалась дешевая деревянная телега, а парусина на ней была старой и тонкой. Но она в любом случае представляла какую-то ценность, и вряд ли кто-то оставил бы ее здесь просто так.
Мы медленно пошли по Патерностер-роу.
— Почему Элиас не убежал вместе с другими? — спросил Сесил.
— Потому что ему было нужно содержать мать и младших сестер, он не мог просто бросить их, — объяснил я.
Мой спутник согласно кивнул:
— Я доложу лорду Парру. Он, вероятно, захочет с вами поговорить, когда вы завтра утром отправитесь в гардероб королевы. — Молодой человек с любопытством взглянул на меня и добавил: — Вместе со своим помощником, который когда-то работал на лорда Кромвеля.
— Кромвель был жестким и безжалостным человеком. Но у него имелись определенные идеалы. Если бы он увидел, как его выдвиженцы — Пейджет, Рич и Ризли — переметнулись к Гардинеру и теперь помогают бороться против того, во что он верил… — Я покачал головой.
— Равновесие в Тайном совете вот-вот будет нарушено. Не сегодня завтра вернутся из Франции сэр Эдуард Сеймур и Джон Дадли, герцог Нортумберленд. Скоро будет подготовлен мирный договор. Это будет их козырем перед королем.
— Но вот надолго ли воцарится мир? — усомнился я.
— О, я думаю, что надолго. Денежная система уже так подорвана, что английским деньгам в Европе не доверяют. Немецкие банкиры, ссудившие королю столько средств на войну, больше не позволят ему воевать. — Уильям грустно улыбнулся. — Вы же видите: Англия — банкрот.
— Увы, это и впрямь так.
— Но если мы разберемся с этим делом без неприятностей для королевы, реформаторы могут начать все сначала. — Молодой юрист говорил безучастным, отстраненным тоном, но я понял, что Уильям Сесил знает очень многое. Он снова уставился на меня своими глазами навыкате, а потом приподнял шапку и поклонился. — Всего доброго, мастер Шардлейк!
После этого он повернулся и направился к реке, чтобы взять лодку до Уайтхолла.
Глава 15
Я шел домой по тихим улицам, глубоко задумавшись. Два человека были уже убиты, трое бесследно исчезли, а я так ни на шаг пока еще не приблизился к выяснению вопроса о том, кто же и зачем украл рукопись у королевы. Я чувствовал себя очень одиноким. Многого я не мог сказать Сесилу, да он и не знал о пропавшей книге. Единственными, с кем я мог откровенно говорить на эту тему, были лорд Парр и ее величество Екатерина.
Дойдя до Канцлер-лейн, я свернул к Линкольнс-Инн, чтобы выяснить, действительно ли колокол звонил по Билкнэпу. Привратник в дверях грелся на солнышке. Он поклонился мне:
— Дай вам Бог доброго дня, сержант Шардлейк.
— И вам также. Я слышал утром, что звонил колокол.
Привратник запричитал благочестивым голосом: