Стенание: читать начало книги онлайн

— Похоже, эти два друга Грининга — очень разные люди.

— Видимо, сошлись на почве религии. Как бы то ни было, когда я прибыл к Кёрди, там не было ни того ни другого. По словам домохозяйки, оба внезапно исчезли ночью два дня назад, ничего с собой не забрав.

— То есть куда-то сбежали.

— Несомненно. А третий друг Грининга, голландец Вандерстайн, занимается торговлей тканями и является посредником для скупщиков шерсти во Фландрии. У него в Лондоне собственный домик, весьма аккуратный, но, когда я туда пришел, его эконом рассказал ту же историю: хозяин внезапно исчез два дня назад, практически без вещей.

— Может быть, они боялись разделить судьбу Грининга?

— Вполне вероятно. Или, если это протестанты, они могли испугаться внимания со стороны людей епископа Гардинера. В этом случае одному Господу известно, куда они подевались.

Я вспомнил письмо Хью — историю про беженцев, которые прибывают в Нидерланды, спасаясь от преследований. А ведь Вандерстайн был родом из Фландрии.

Сесил же продолжал:

— Тогда я решил зайти к матери Элиаса, узнать, нет ли у нее новостей, или, может быть, он сам объявился. И нашел ее в почти безумном состоянии: стоя на коленях, бедная женщина смывала кровь в проходе между домами.

— Боже милостивый!

— У нее две малолетние дочки, а муж в прошлом году умер от ангины.

— Возможно, поэтому Элиас и поступил на новую работу в том же квартале.

— Возможно. — Уильям глубоко вздохнул. — Мать Элиаса сказала мне, что вчера после полуночи услышала, как сын снаружи зовет на помощь. Она, разумеется, поспешила выйти. — Сесил снова вздохнул и покачал головой. — И увидела, как он умирает. Пусть она сама вам расскажет. Бедняжка притащила тело в дом. Боже, от этого зрелища меня чуть не вывернуло!

— Она уже заявила властям?

— Нет. Из-за того, что Элиас сказал перед смертью.

— Про Энн Аскью?

— Да. — Мой спутник понизил голос: — А теперь тише, посмотрите туда.

Мы шли по Патерностер-роу. По случаю воскресенья все лавки и мастерские были закрыты, однако какой-то человек в черном камзоле медленно двигался по залитой солнцем улице, заглядывая в окна. Сесил сардонически улыбнулся:

— Я знаю его. Это один из шпионов епископа Гардинера. Наверняка высматривает заглавия запрещенных книг или подозрительных посетителей у печатников.

Мы прошли мимо него и, оглянувшись с безопасного расстояния, я спросил Уильяма:

— Вы давно работаете в Ученом совете королевы?

— Всего два года. Лорд Парр был добр ко мне и составил протекцию.

Я подумал, что Сесил, несомненно, очень способный молодой человек. И он явно сочувствует реформаторам.

— А откуда вы приехали в Лондон? — поинтересовался я. — Мне показалось, я уловил у вас легкий линкольнширский акцент. Мой ученик уроженец этого графства.

— Вы угадали. Моя первая жена, как и я, тоже была оттуда. К сожалению, Бог забрал ее к себе во время родов, но оставил мне нашего сына.

Я взглянул на своего спутника. У него было ничем не примечательное лицо, если не считать выразительных глаз навыкате, которые, как я заметил, редко моргали, и этого ряда из трех родинок на щеке. Тем не менее к двадцати пяти годам он уже успел жениться, овдоветь и снова жениться, а также попасть в доверие к высшим лицам королевства. При всей своей заурядной наружности и сдержанных манерах Уильям Сесил явно был человеком незаурядным.

— Нам туда, — вдруг сказал он.

Мы повернули в узкий проход между домами, где от тени собора было еще темнее. В пыли что-то клевали цыплята. Сесил остановился у двери с облупившейся краской. Рядом, перегораживая почти весь проход, стояла повозка, крытая просмоленной парусиной. Мой провожатый тихонько постучал в дверь: два раза быстро и еще один раз после паузы, — очевидно, то был условный сигнал.

Дверь открыла женщина лет сорока с лишним, невысокая и худенькая, в отличие от рослого и сильного Элиаса. На ней было бесформенное серое платье, и она даже не покрыла голову чепцом, а лишь наспех заколола темные волосы на затылке. В ее широко раскрытых глазах плескался даже не страх, а самый настоящий ужас. На манжетах у нее я заметил красные пятна. Она посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на Сесила и испуганно спросила:

— Кто это?