Мы поняли, что пришли на то место, о котором нам говорил смотритель станции.
Выйдя на дорогу, Холмс подозвал Венгерова.
— Ну, как у вас? — спросил он его.
— Безнадежная топь! — ответил Венгеров.
— Пройдемте с вами по вашей стороне немного вперед, а Ватсон подождет нас. Если ничего подозрительного не будет, то мы возвратимся и исследуем это сухое местечко.
Пока они разговаривали, я стоял шагах в пятнадцати от них и слышал каждое их слово.
И вдруг все мы застыли в неподвижных позах, притаив дыхание.
Отдаленное конское ржание донеслось до нас из глубины тайги слева.
И в ту же минуту одна из лошадей нашей тройки громко и радостно заржала в ответ, повернув голову влево.
За ней заржала и вторая.
Ямщик–бурят насторожился и вдруг крикнул нам:
— Барины, а барины! Дозвольте посмотреть! Должно быть, это наша пропавшая лошадь своих почуяла и кричит там!
Глаза Холмса радостно сверкнули.
— Животное помогает нам! — воскликнул он. — Он там, но…
Он посмотрел на заросль и задумчиво сказал:
— Только через такую заросль с лошадью невозможно продраться! Вперед, господа! Где–нибудь должна быть лазейка.
IX
Работая ножами и царапая себе в кровь руки и тело, мы устремились вперед.
Платье клочьями летело с нас, ноги ныли, руки обливались кровью.
Но вот наконец кустарник стал редеть.
Холмс пошел тише, вглядываясь в землю и осматривая кусты.
Наконец, он остановился.
— Здесь! — произнес он, указывая на неясный след среди зелени, какой обыкновенно бывает, когда медведь или какое–нибудь крупное животное пробивается сквозь чащу.
Действительно, в этом месте кусты были помяты, и на них можно было видеть много свежесломанных веточек, из–под коры которых влажно сочился сок.
Свернув влево, мы стали подвигаться быстрее.
Вскоре заросль стала настолько редкой, что мы могли идти почти походным шагом.
Едва мы отошли от дороги с полверсты, как до нашего слуха донеслось уже совсем близкое, громкое ржание. Это было как раз вовремя, так как земля под ногами, покрытая мхом, стала опять топкой, и следы на ней делались совершенно незаметными.
Повернув вполоборота направо, мы двинулись по направлению лошадиного ржания.
Теперь мы уже подвигались еле–еле, пригинаясь к земле и стараясь не высовываться над мелким кустарником.
Прошло минут двадцать.