И наконец мы увидели лошадь.
Покрытая потом, она стояла около огромного дерева, привязанная поводом к сучку, с ногами, ушедшими вершка на три в болотистую почву.
Но около нее никого не было.
Осторожно осмотрели мы местность кругом нее, обшарили все кусты, но ничто не выдавало близкого присутствия человека.
Что было делать?
Венгеров и я приуныли.
Один Холмс не терял хладнокровия и присутствия духа.
— Он должен быть здесь! Ему некуда уйти! — проговорил он тихо, после минутного раздумья. — Дальше он не мог, очевидно, ехать верхом, потому что лошадь все равно завязла бы. Пешком он может проникнуть дальше!
С этими словами он энергично встряхнул головой и стал углубляться в тайгу.
X
Мы следовали за ним.
Действительно, топь становилась глубже, и, только цепляясь за ветки кустов и за стволы молодых сосен, мы могли пробираться вперед.
Но скоро и этому наступил конец.
Топь сделалась непролазной, и, чтобы не погибнуть окончательно, нам пришлось вернуться немного назад.
Делая отметины ножом, мы повернули направо, пытаясь время от времени углубляться в тайгу от принятой нами новой линии движения.
Раз двадцать повторяли мы безуспешный опыт, но тайга не пускала нас в свои недра.
Как вдруг радостное восклицание Холмса привлекло наше внимание.
— Смотрите, смотрите! — шептал он, указывая на небольшую площадь, где заросль была особенно густа.
— Ничего не вижу! — ответил я.
— И не видите клочка синего ситца на ветке? — нетерпеливо воскликнул Холмс.
Я взглянул по указанному направлению и вскоре действительно разглядел маленький лоскуток, застрявший на сучке куста.
Не обращая внимания на то, что ноги его уходили почти по колена в воду, Холмс двигался к тому месту.
Кое–как добрались мы до заросли.
Она шла узкой полосой в глубь тайги.
По ней идти стало легче, так как можно было пригибать ногами ветки и благодаря этому почти не вязнуть в болоте.
Когда мы подошли к концу заросли, Холмс остановился и стал внимательно разглядывать старые пни, там и сям лежавшие на земле.
— Вот! — указал он, наконец, победоносно на один из них. — Смотрите, он ступал по нем!
Действительно, на длинном, сгнившем пне ясно виднелись человеческие следы.
Гуськом вступили мы на полусгнивший, длинный ствол исполинского дерева.
Ствол качался под нашими ногами на топкой поверхности тундры.