Не успели мы спрятаться, как увидели фигуру Бахтадьяна и его спутника.
Они прошли быстро мимо нас, направляясь к вагонам. Не доходя пятого сзади вагона, они остановились и так же, как и мы, спрятались под поезд.
Но лишь только пробил третий звонок и поезд тронулся с места, оба они быстро вскочили на площадку пятого вагона. В свою очередь и мы заняли свое прежнее место на площадке.
Таким образом, нас отделяло от них четыре вагона.
Лишь только поезд отошел на версту от станции и справа от пути снова пошел крутой откос скал, как тьма сгустилась до того, что невозможно было рассмотреть даже телеграфные столбы.
Туннель следовал за туннелем.
Когда поезд влетал в галерею, подымался такой шум, что сколько ни напрягали мы слух, чтобы что–нибудь услышать, мы ничего не могли сделать.
Но вот поезд пошел на подъем.
Ход замедлился, и в следующий туннель поезд вошел почти черепашьим шагом.
Но и тут, несмотря на такой ход, шум поезда был настолько силен, что расслышать какие–либо посторонние звуки не представлялось никакой возможности.
Как только мы выехали из туннеля, Холмс обратился ко мне:
— Послушайте, дорогой Ватсон! На первой же остановке вы слезете и постарайтесь возможно скорее добраться домой. До трех часов ночи вы свободно успеете это сделать. Когда придет с товаром Бахтадьян, примите товар, но скажите, что я уехал на сутки или двое по очень выгодному делу. Скажите, что откупоривать и оценить товар без меня не решаетесь и, если он вам не доверяет, пусть пока заберет тюки.
— Ну а вы, Холмс? — спросил я.
— Я вернусь через сутки, может быть, и раньше, а может быть, и немного позже, смотря по обстоятельствам, — ответил он. — Во всяком случае наблюдайте за всем, что происходит вокруг вас.
Он дал мне кое–какие инструкции и, когда поезд подошел к станции — слез.
Я слез также, но Холмса не видал.
Он исчез неизвестно куда.
Обратный поезд, на мое счастье, уже стоял на станции, и так как была ночь, я беспрепятственно занял место на одной из площадок товарного вагона.
В четверть третьего я был уже дома.
XI
Около половины четвертого в дверь постучали.
Это оказался Бахтадьян, привезший вместе с двумя какими–то людьми четыре ящика товара.
Он очень удивился, узнав, что Холмса, которого он знал под фамилией Ведрина, нет дома.
По–видимому, он хотел скорее сбыть товар, получить деньги и считать себя в стороне.
Но делать было нечего.
Везти товар обратно он не захотел и, сказав, что придет через два дня, ушел.
Весь следующий день я провел один, сидя в лавке и отпуская по мелочам товар разным покупателям, которых было не особенно много.
Часов около девяти вечера явился Холмс.
Сбросив с себя платье рабочего и стерев грим, он с жадностью накинулся на еду.
— Как жаль, что я не захватил в карман хоть несколько бутербродов. Целый день мне пришлось работать на голодный желудок! — проворчал он.