— Небось, опять за свое возьмешься! — насмешливо произнес служитель. — Опять замки ломать будешь?
— Да коли не на месте будут, так отчего же их и не сломать? — цинично ответил Холмс.
Служитель вышел и снова дверь нашей камеры плотно захлопнулась за ним.
Смайльс презрительно взглянул на стоявшую перед ним похлебку и с ожесточением отшвырнул от себя деревянную ложку.
Что же касается нас, то мы, давясь от отвращения, неистово глотали проклятую бурду, делая вид, что давно привыкли к ней и порядочно проголодались.
— Я собак дома лучше кормил! — произнес Смайльс, глядя, как мы уписываем «баланду». — И как только можно есть такую мерзость!..
— За пять лет привыкнешь, небось! — сердито буркнул в ответ Холмс.
— И все одно и то же? — спросил Джон.
— Пять лет одна «баланда!» — ухмыльнулся Холмс.
И, помолчав немного, он добавил:
— Ну, да недолго хлебать-то осталось!..
Между тем, Смайльс с любопытством разглядывал нас, видимо, любуясь Холмсом, которого считал отпетым негодяем.
— Экое счастье, черт возьми! — произнес он наконец. — А вы, я вижу, теплые ребята, и если бы вы сослужили мне маленькую службу, так получили бы за нее порядочную награду.
— В нашем деле от денег не отказываются! — оживился Холмс. — Ты только скажи, что сделать, а уж мы дорогу найдем…
Несколько минут длилось молчание.
Джон, видимо, что-то обдумывал адрес.
— Не передадите ли вы маленькое письмецо по адресу? — произнес он наконец. — Если исполните поручение, так вам заплатят за это полсотни.
— Важно! — воскликнул Холмс. — Нам после выхода как раз деньги нужны будут. А на полсотни мы славно встанем на ноги!
— Ну, значит, и по рукам!..
Весь остаток дня мы провели почти молча, лишь изредка перебрасываясь между собой короткими фразами.
Так же однообразно прошел и второй день, и лишь на третий день, когда нас следовало выпустить из тюрьмы, в нашей камере царило сильное возбуждение.
Я с восторгом наблюдал за Шерлоком Холмсом, любуясь его мастерской игрой.
Судя по его виду, это был типичный долгосрочный арестант, кончавший свой срок.
Не менее волновался и Джон Смайльс.
Все утро он ходил из угла в угол, по временам разговаривая сам с собой и сильно жестикулируя.
— Да, да… — бормотал он. — Они, безусловно, выручат меня, как только узнают, в какой камере я нахожусь. В этом отношении на Бориса можно положиться. Почти не бывало случая, чтобы он не выручал своих товарищей.
Затем, обернувшись к Холмсу и пристально глядя ему в глаза, он спросил:
— Могу ли я вполне положиться на вас?
— Да ведь вы же обещали нам пятьдесят рублей! — ответил Холмс, пожимая плечами.
Смайльс нетерпеливо топнул ногой.