— Идемте, дорогой Ватсон! В этом доме нет больше ни души!
Выйдя к агентам, мы послали одного из них за извозчиками и через пять минут были уже в полицейском управлении, куда вскоре приехал и сам полицеймейстер.
Подводя к нему связанного старика, Шерлок Холмс улыбнулся.
— Я думаю, вы знакомы с этим человеком? — спросил он.
— Н-нет… — протяжно ответил полицеймейстер, разглядывая с любопытством старика.
— Дайте мне спирт и губку.
Через минуту требуемое было вручено Холмсу.
Положив одну руку на плечо старика и держа в другой губку, намоченную спиртом, Шерлок Холмс насмешливо произнес:
— В таком случае имею честь представить! Фабрикант фальшивой золотой монеты, убийца Черепанова и уважаемый домовладелец города Владимира!
Быстрым движением он сорвал со старика белый парик и крепко вытер ему лицо губкой.
— Молалев! — воскликнул как громом пораженный полицеймейстер.
— Он самый! — подсказал Холмс.
С минуту длилось мертвое молчание. Молалев стоял молча, потупив голову.
Но вот полицеймейстер подошел к Холмсу и взволнованно проговорил:
— Я не знаю как… я не в силах выразить вам мою благодарность. Но если вы уже открыли это грандиозное дело, то, может быть, не откажете и в моей просьбе — рассказать, как дошли вы до открытия этого преступления.
Шерлок Холмс весело улыбнулся.
— О, это было вовсе не так трудно. Первое подозрение на Молалева у меня пало при первом рассказе Черепанова. Мне показалось странным, что этот домовладелец назначает такую дорогую цену за дом, которым не пользуется сам и который обегают квартиранты. Рассказы о частых отлучках Молалева, для закупки якобы скота, еще более вселили в меня подозрение… Очевидно было, что ему хотелось, не возбуждая подозрений, сохранить для каких- то целей дом за собою, и доходность его вовсе не интересовала Молалева. Факт убийства старика Черепанова резко подчеркивал мои выводы и мне оставалось лишь доказать, что убийца есть сам домовладелец. Навестив его в первый раз под видом квартиронанимателя, я помнил его голос, лицо и фигуру. Затем, когда мы вышли с ним во двор, я заметил его след и, когда он вошел в квартиру, я под видом поисков золотой десятирублевки, которую якобы потерял, нагнулся и незаметно смерил след, запомнив, что каблук дает отпечаток двух рядов гвоздей. На его рукаве я заметил прилипшую глину, которой в доме он никак не мог вымазаться…
Холмс подробно рассказал свои наблюдения вплоть до прорытия туннеля.
— Когда ход был дорыт до стены, я узнал его голос, а след его сравнил еще при осмотре дома и «комнаты привидения» со следом, найденным мною в ней, и сравнение дало блестящие результаты. Та же величина, тот же оттиск каблука. Этот же самый след указывал и на причины движения призрака. В комнате я также нашел кусочек глины, такого же цвета, и сохранил ее. Как я предполагал, преступник ушел от нас из подземелья другим ходом. При исследовании подземелья я нашел, что пол его и одна из стен — глиняные, а по сравнении этой глины со спрятанной у меня, — это оказалась одна и та же. Раму его мы найдем легко. А этот клочок материи, сорванный моей пулей с его костюма, легко подобрать, если заглянуть в его гардероб.
Шерлок Холмс сделал маленькую передышку и продолжал:
— Второе лицо, бывшее в подземелье — это слесарь, он же и резчик Антонов. Этого Антонова господин Молалев заманил в подземелье хитростью, под видом хорошего заработка и, замуровав его там, заставлял, под страхом смерти, чеканить монету. Впрочем, вряд ли он вышел бы оттуда живым. Свою историю Антонов расскажет вам сам.
Шерлок Холмс вынул из кармана связку ключей и подал их полицеймейстеру.
— Ключ от отодвигающегося пола здесь? — спросил он Молалева.
Тот молча кивнул головой.
— Теперь не угодно ли вам будет прислать сюда Антонова?
Через минуту бледный слесарь был введен в комнату.
— Узнаете ли вы вашего хозяина? — спросил его Холмс.
— Нет! — ответил слесарь. — Тот был курчавый брюнета, с пробором и маленькой бородкой.
Шерлок Холмс пошарил в захваченной коробке и, вынув оттуда черный курчавый парик, надел его на голову Молалева. Затем он вынул оттуда же клей и маленькую бородку, которую тут же приклеил арестанту.
— Ну, а теперь? — спросил он, улыбаясь.