Мы спустились в туннель и молча принялись за работу. Сырая глина маленькими кусочками отваливалась под нашими ножами и бесшумно скатывалась вниз.
Удлинив туннель на аршин, Холмс шепотом приказал прекратить работу и отполз на несколько сажен назад, приказав нам знаками следовать за ним.
— Вы, Фомкин, знаете все дело. Бегите к полицеймейстеру, расскажите все. Скажите, что я — Шерлок Холмс и что мной открыт потайной ход к комнате привидения. Попросите занять все выходы из дома и всех выходящих задержать, — зашептал он едва слышно. — Вы же, Кузьмин, пойдете вместе с нами, но сзади нас, и в случае чего — кидайтесь на выручку. А теперь — за работу! Дальше рыть буду я и Ватсон, а вы, Кузьмин, зажгите ваш электрический фонарь и не тушите его ни при каких обстоятельствах.
Сказав это, Холмс снова отполз к концу туннеля и мы принялись за прерванную работу, стараясь не производить ни малейшего шороха.
Пот катил с нас градом.
Часа два продолжалась работа, как вдруг мой нож уперся во что-то твердое. Думая, что это камень, я осторожно стал окапывать его со всех сторон, но, к моему изумлению, всюду встречал камень.
Вскоре скрипнул и нож Холмса.
— Стена! — чуть слышно шепнул Холмс.
Очистить стену от глины было делом нетрудным.
На несколько минут мы прекратили работу и, притаив дыхание, прислушались.
Легкий храп отчетливо доносился до нас из-за стены.
Осмотрев связи кирпичей, я и Холмс стали расковыривать цемент, и когда наши ножи, обойдя места спайки кирпичей, описали правильный четырехугольник диаметром в аршин, Холмс дал знак остановиться и мы, припав к земле, снова стали прислушиваться.
Около сорока минут мы не слышали ничего, кроме храпа. Потом за стеной раздался зевок и грубый голос:
— Ну и каторга! Вот работу-то Бог послал! Пожалуй, и живым не выйдешь! — Затем послышалась возня, шорох надеваемых сапог, плеск воды и через четверть часа раздался прежний мерный стук.
Жестом и глазами я спросил Холмса, не пора ли налечь плечом на подготовленную стену, но мой приятель отрицательно покачал головой.
В это время за стеной раздался легкий визг железа. Что-то словно открылось и снова закрылось, и слышанный нами уже раньше металлический голос произнес:
— Здравствуй! Ну, как дела?
— Да что дела! — ответил грубый голос. — Выпустите, Христа ради, невмоготу уже жить здесь! Не надо мне и заработка!
— Дурак! — раздалось в ответ. — Или тебе жизнь не мила? Я сказал тебе раз навсегда: кончишь, — получишь тысячу пятьсот рублей и тогда ступай! А будешь артачиться — берегись! У меня ведь шутки плохи! Много ли сплава еще осталось?
— Фунтов пятнадцать.
— А много ли штук наработал за ночь?
— Сто сорок, — ответил грубый голос, в котором звучали безнадежные, тоскливые ноты.
— Давай сюда плавильный станок.
Через минуту за стеной раздалось тихое шипение и гром передвигаемых предметов.
Шерлок Холмс кивнул мне головой и приложился плечом к стене, пригласив меня последовать его примеру.
Упершись ногами в пол, мы навалились плечами на кирпичи.
— Раз… два… три! — шепотом скомандовал Холмс.
И в ту же секунду мы полетели кубарем в какую-то яму вместе с кирпичами проломанной стены.
Кузьмин с фонарем в руках бросился к пробоине.
Падение наше было невысокое, но неожиданное. Но, несмотря на неожиданность, я успел заметить, что подвал, в который мы грохнулись, был ярко освещен.