–Иди, иди, – засуетился Серега. – Все сам сделаю.
– Не верь ему, врет много, – сказал Петрович, когда тот взял арестованного за локоть.
Он добрел до дома. Слабость сразу усилилась – теперь он мог расслабиться.
Дома он открыл окно и прилег прямо под ним. Ветер раздувал занавеску над головой, как парус. «Не уплыть бы слишком далеко, – подумал он. – Скорей бы Надюша пришла».
Он хотел порадоваться, что задуманное им удалось: преступник задержан, и честь Митеньке-бедолаге спасена. Хорошо поработал участковый Михаил Петрович Жук.
Боль в сердце стала глуше, он впал в забытье. Очнулся от звука знакомых шагов. Надюша зашла в комнату, взглянула на него, всплеснула руками.
– Бледный какой!!! Сердце прихватило?
Петрович попытался ей улыбнуться. Но она уже шуршала упаковками лекарств. Он послушно глотал таблетки, потом задремал под боком у жены. Она гладила его по лбу, шептала: «Держись, родной!»
Утром боль отступила, но слабость не прошла. Он позвонил Сереге узнать как дела: «Ордер на арест оформили? Допрос провели».
Серега знакомо засуетился, все, мол, в порядке. Петрович отлеживайся, отдыхай.
На третий день Серега на его звонки отвечать перестал. Это был очень плохой знак.
Петрович надел форму, взял удостоверение. «Я ненадолго,» – крикнул Надюше. И прежде, чем она успела его остановить, вышел со двора.
День был солнечный. Все цвело. Белая кипень покрыла вишенки и алычу. Праздник жизни. Он любил эти дни.
Даже казенное здание милиции казалось нарядным в окружении цветущих деревьев.
Петрович прошел по коридору. Камера пуста. Где же Вампир? На допросе?
Он подошел к кабинету Николы, за дверью были слышны возбужденные голоса. Петрович, не стучась, распахнул дверь.
За столом напротив друг друга сидели Никола и Мироныч.
– Почему без стука?!! – заорал Никола.
– Я по делу задержанного у Стоячего, – ответил Петрович. – Документы хочу оформить.
–Нету никакого задержанного, – буркнул Никола, щеки его знакомо стали наливаться багровым. – Освободил я его. Выйди.
– То есть, – громко, почти угрожающе спросил Петрович. – Вы отпустили преступника, убившего трех человек и напавшего на сотрудника милиции. На каком основании?
– Нету состава преступления, – завизжал Никола. – Притащил силой уважаемого человека. Он рассказал, как ты над ним издевался, пыткам подвергал, чтобы добиться признания. Я на тебя дело о превышении полномочий заведу. Товарищ ученый на тебя заявление напишет. Ты отдел опозорил!!
– Да зачем мне это было нужно? – воскликнул Петрович, сердце снова потяжелело. И это удержало его от эмоционального высказывания в адрес начальника.
– Родственника своего беспутного выгораживаешь. А он в убийстве признался. Собственноручно подписал признание. И нет никаких оснований дело пересматривать. Иди, Петрович, у меня посетитель, видишь.
– Посетитель услуги ваши, так сказать, оплачивает. Поостереглись бы, товарищ начальник, в стране со взятками строго. А у нас поселок маленький – все на виду.
Петрович хлопнул дверью. Хорошо, что коридор был пуст. Не хватало сейчас чьих-то расспросов! Он бы сорвался на ни в чем не виновном человеке. Такого отчаянья и обиды он не испытывал давно.
Сердце снова сильно заболело. Домой надо идти, здесь свою слабость он показывать не хочет.
Он вышел, постоял на крыльце. И понял, что уходит из родного отделения навсегда. Уволит его Никола сегодняшним числом.
Как добиться продолжения расследования? Куда обращаться? Кто поможет? И чувство безысходности отняло у него остатки силы. Он присел на какие-то бревна, лежавшие у дороги.
Как тяжело ему сейчас, но он не должен, не имеет права сдаваться. Вспомнил, как стоял ночью на кладбище у черного холмика земли и давал себе обещание. Обещание себе он сдержать должен.