Он смотрел на Петровича просящим взглядом, ища сочувствия. Но тот отрицательно покачал головой.
– Нет! С рассветом в милицию пойдем. Там повторишь свои показания. При чистосердечном признание – наказание уменьшат, – сказал Петрович, и прежде, чем дернувшись, Вампир стал ему возражать, добавил. – Нет здесь никакого клада. Я ничего не искал – инсценировка это была, ловушка. Спецоперация.
Вампир несколько секунд сидел неподвижно, потом страшно, по- звериному завыл. Завалился на бок и стал кататься по земле. Захрустели под ним пластиковые стаканы, тарелки. Петрович отошел в сторону и ждал, пока тот вымотается. Затих Вампир нескоро. Долго лежал неподвижно, потом, извиваясь всем телом, встал на ноги. И бросился к озеру.
Петрович не сразу его остановил. У берега, конечно, мелко. Утопиться невозможно. Но не вести же его в поселок мокрым. Петрович подбежал, схватить его за шкирку у самой воды и потащил назад. Тот отчаянно сопротивлялся. Петрович толкнул его на землю и захлестнул на ногах петлей веревку, висевшую у палатки, и привязал к дереву.
– Хватит паясничать, не утопишься ты, здесь – мелко. А за преступления надо отвечать. Через час солнце встанет и пойдем. Не пойдешь – волоком потащу на палатке. Замучаюсь, конечно, но и тебе мало не покажется.
Петрович прилег в палатке, сердце болело все сильнее. Стареет он, что с этим поделаешь. Он поглядывал из-под подвязанного полога палатки на Вампира, тот лежал неподвижно. «Как мертвый, – подумал Петрович, – убило его мое признание».
Он хотел сходить в палатку, посмотреть, что в таинственных ящиках. Но не решился оставить Вампира одного.
Лес наполнился птичьим гомоном. Значит, вот-вот рассвет. Пора. Тупая, тяжелая боль давила грудь.
Эх, жалко, что Домка не с ним. Как бы он сейчас помог.
Петрович собрал рюкзак, вышел. Вампир посмотрел на него тусклым взглядом. Что он передумал за эту ночь? И видимо, сдался.
–Пошли.
Он поднял задержанного и указал, куда идти. Тропинка знакомо вилась между деревьев.
Шли они медленно. Вампиру некуда было спешить, а у Петровича от боли в сердце слабели ноги.
«Дойти бы, – подумал он. – Ведь нельзя мне сесть, отдохнуть, расслабиться. Побежит Вампир – не догоню».
Он шел следом, не сводя глаз с белесого затылка. Хорошо, что тот молчит. Если бы пришлось говорить, то он бы задыхаться начал.
«Что же у меня с сердцем не так?» – с тревогой думал он.
Дорога стала казаться ему непривычно длинной. Давно уже должны были показаться крыши домов.
Он остановился на секунду, перевел дыхание.
Вампир тоже остановился.
– Отпусти. Я тебе заплачу. У меня деньги есть. Что тебе с моего ареста – премию дадут. Я больше дам. Деньги не нужны? А что тебе нужно? Справедливость? Так нет ее. Ничего ты не добьешься. Нет ее, справедливости, – Вампир говорил лихорадочно, глаза налились кровью, голос хрипел.
Петрович растерялся, если этот тип сейчас потеряет над собой контроль, наброситься на него или убежать попробует, он с ним не справится.
–Поздно торговаться, – жестко ответил Петрович.
Он толкнул Вампира в спину, и стал нетерпеливо вглядываться и, наконец, увидел знакомую крышу заброшенного амбара. Дошли, значит, за поворотом – улица начнется.
Их сопровождало молчаливое любопытство жителей – женщины, выпрямившись на грядках, провожали их удивленными взглядами, мужики застывали с самокруткой в руке.
«Все – с облегчением подумал Петрович, – если здесь упаду – уже не страшно».
В конце улицы показалось отделение милиции. Навстречу им шел Серега. Увидев задержанного, спросил:
– Ты чего его в наручниках?
– Признался в убийстве охотников. Напал на представителя закона, меня то есть. Запри его, протокол составим.
Он осел на ступеньки. Боль в груди тяжелела, стекая к ногам.
–. Сердце болит. Очень. Мне домой надо. Полежать