Урания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но мы приближались, как я уже говорил раньше, к одному из миров, принадлежащему к системе сапфирового солнца. Тут все было голубое – ландшафты, воды, растения, скалы, слегка окрашенные зеленым отблеском со стороны второго солнца и чуть-чуть тронутые лучами солнца, подымавшегося над дальним горизонтом. По мере того, как мы проникали в атмосферу этого мира, воздух наполнялся сладостной музыкой, восхитительной как благоухание, как мечта. Никогда не слыхивал я ничего подобного. Чудная мелодия, проникновенная, отдаленная, казалось, исходила из целого оркестра арф и скрипок с аккомпанементом органов. Это было какое-то дивное пение, приводившее в восторг с первой же минуты. Оно наполняло душу сладостной истомой. Я, кажется, готов был весь век слушать. Я не решался заговорить со своей спутницей, боясь пропустить хоть одну ноту. Урания заметила это. Она простерла руку по направленно к какому-то озеру и указала мне на целую группу крылатых существ, носившихся над голубыми водами.

Они не имели привычного человеческого облика. Очевидно, они были созданы, чтобы жить в воздухе. Казалось, они сотканы из одного света. Издали я принял их за стрекоз: те же стройный, изящные формы, те же широкие крылья, та же легкость и подвижность. Но, разглядев их ближе, я увидал, что по размерам они не уступают людям, а по выражению их лиц – убедился, что это вовсе не животные. Головы их походили на головы стрекоз, и, подобно этим воздушным созданиям, у них не было ног. Дивная музыка, которую мы слышали, была ни что иное, как звук, производимый ими при полете. Их было очень много, может быть несколько тысяч.

На вершинах гор виднелись растения – не то деревья, не то цветы. Их тонкие стебли подымались на громадную высоту, и на этих разветвленных стеблях, как будто на распростертых руках, висели крупные цветочные колокольчики, напоминающие тюльпанов. Растения эти были одушевленными. Подобно нашим мухоловкам с подвижными листьями, они выражали свои эмоции посредством движений. Их заросли образовали целые растительные города. Обитатели этого мира не имели других жилищ, кроме этих зарослей, и отдыхали в чашечках благоуханных «мимоз», когда не витали в воздухе.

– Этот мир представляется тебе фантастическим, – заметила Урания. – Видимо ты задаешься вопросом: о чем думают эти существа, каковы их нравы, какова их история, какого рода их литература и науки? Было бы слишком долго отвечать на все вопросы, какие ты мог бы мне задать. Знай одно – глаза их совершеннее наших лучших телескопов, их нервная система ощущает вибрацию даже при прохождении кометы и с помощью электричества знакомит их с такими явлениями, каких вы, люди, никогда не узнаете на Земле. Органы, которые ты видишь у них под крыльями, служат им вместо рук. Эти руки искуснее ваших. Вместо книгопечатания они обладают способностью непосредственно фотографировать события и фонетически воспроизводить саму речь. Занимаются они исключительно научными исследованиями, то есть изучением природы. Три главных страсти, поглощающих большую часть человеческой жизни – алчность к наживе, политическое честолюбие и любовь, – им совершенно неизвестны, потому что они ни в чем не нуждаются, чтобы жить. У них нет ни делений по народностями ни правительства – кроме административного совета. Наконец потому, что эти существа – андрогины[10].

– Андрогины? – удивился я, и прибавил не смело. – Разве это лучше?

– Это нечто совсем другое. Цивилизация, но только без смут и треволнений.

– Надо совершенно отрешиться, от земных идей и ощущений, чтоб понять бесконечное разнообразие, проявляющееся в различных формах мироздания, – продолжала она. – Подобно тому, как на вашей планете виды существ изменялись из века в век, начиная с причудливых существ первых геологических периодов до появления человечества; подобно тому, как и теперь животное и растительное царство на Земле состоит из самых разнообразных форм – от человека до коралла, от птицы до рыбы, от слона до бабочки. Таким образом, на пространстве, несравненно более обширном, на бесчисленных небесных телах, силы Природы породили бесконечное разнообразие существ. Форма существ в каждом мире является следствием природных условий, свойственных каждому из них. Она зависит от состава атмосферы, теплоты, света, электричества, плотности, тяжести… Формы, органы, число чувств обоняния зависит от жизненных условий на каждой сфере. У вас чувств всего пять, да и те очень несовершенны. На Земле и жизнь земная; на Марсе она совсем иная, свойственная Марсу, на Сатурне и Нептуне опять таки в полном соответствии с условиями того места, где ей приходится складываться, или, выражаясь еще яснее, еще лучше, жизнь всюду вызывается и развивается в строгом согласии с органическим состоянием, руководимым высшим законом, которому повинуется вся природа, именно – законом совершенствования, прогресса!

Пока Урания говорила, я следил за полетом воздушных существ к цветочному городу. Я остолбенел от изумления при виде того, как растения двигались, выпрямлялись и наклонялись, чтобы принять своих жильцов. Зеленое солнце скрылось за горизонтом, и на небо взошло оранжевое светило. Весь ландшафт оказался залит совершенно сказочными тонами, а над этим пейзажем висела полуоранжевая-полузеленая луна. Мелодия, которая до сих пор наполняла воздух, теперь умолкла, и среди наступившей глубокой тишины я услышал песню, которую пел такой чистый голос, какого нельзя сравнить ни с одним человеческим.

– Как дивно! – воскликнул я. – Как хорош этот мир, озаренный лучами таких светил! Ведь это, строго говоря, двойные, тройные, многократные звезды?

– Это не звезды, а сверкающие солнца, – поправила меня богиня. – С Земли вы видите, как они, легко связанные узами взаимного притяжения, по два покоятся на небесном ложе, всегда прекрасные, всегда сияющие, всегда чистые. Носясь в беспредельном пространстве они поддерживают друг друга на расстоянии, без прикосновения, как будто бы невидимый, но высший принцип установил между ними скорее нравственную, чем материальную связь. По гармонично проложенным кривым они кружатся в такт одно вокруг другого, рожденные небесными парами на звездных полях бесконечности, в пору весны творения… В то время, как простые звезды, как ваше Солнце, например, сияют в пространстве в одиночестве, спокойно и недвижимо, двойные и другие многократные звезды одухотворяют своими движениями, своим светом и своей жизнью тихие области вечной пустоты. Однако, – добавила она, – будем продолжать наше путешествие. Пока мы удалились от земли всего только на несколько триллионов миль[11].

– На несколько триллионов?

– Да. Если бы сюда могли доноситься с Земли какие-нибудь звуки, например грохот извержений вулканов, канонады, гром или гул народных масс в дни революций или, наконец, несущиеся к небу церковные песнопения, то расстояние это настолько велико, что эти звуки, проносясь по воздуху с обычной скоростью звуковых волн, дошли бы до нас не раньше, чем чрез пятнадцать миллионов лет. Мы только теперь могли бы слышать то, что происходило на земле 15 000 000 лет тому назад… И, несмотря на это, мы, сравнительно с беспредельностью вселенной, находимся все еще недалеко от твоей родины. Там, внизу, в виде маленькой звездочки, ты еще можешь видеть свое солнце. Мы пока еще не покинули тот уголок вселенной, к которому принадлежит ваша солнечная система… Вся вселенная состоит из нескольких миллионов солнц, находящихся на расстоянии триллионов миль одно от другого. Размеры вселенной настолько огромны, что молния, движущаяся со скоростью трехсот тысяч километров в секунду, могла бы пронестись через нее лишь в пятнадцать тысяч лет… И всюду, всюду, куда бы мы ни обратили наш взор, разбросаны солнца. Всюду мы встречаем источники света, тепла и жизни, источники, разнообразные до бесконечности, солнца различной яркости и величины, солнца различного возраста, солнца, держащиеся в вечной пустоте, в световом эфире, силою взаимного притяжения всех и силою движения каждого в отдельности… Каждая звезда, каждое гигантское солнце, вращается вокруг своего центра, как огненный шар, и несется к своей цели. Ваше солнце движется и влечет вас к созвездию Геркулеса, к тому созвездию, систему которого мы только-что миновали, идет к югу Плеяд, Сириус спешит к созвездию Голубя, Поллукс – к Млечному пути, и все эти миллионы, даже миллиарды солнц мчатся по бесконечности со скоростями, доходящими до двух, трех и даже четырех сот метров в секунду… Движение поддерживает равновесие вселенной, оно и есть источник порядка, энергии и жизни.

III

Давно уже трехцветная солнечная система осталась позади. Мы пролетали мимо многих миров, сильно отличавшихся от нашего земного отечества. Одни показались мне покрытыми сплошь водою и населенными водяными существами, другие – исключительно растениями. Некоторые были совершенно лишены воды – те, кто принадлежит к системам, где отсутствует водород – как, например, звезда Альфа Геркулеса. Другие словно объяты огнем. Мы останавливались около многих из них. Какое невероятное разнообразие!

На одном из этих миров – растения, скалы выделяют из себя ночью весь свет, которым они запаслись днем. Быть может, фосфор играет значительную роль в химическом составе этих тел. Это чрезвычайно странный мир – там ночь неизвестна, хотя у этого небесного тела нет спутников.

По-видимому, обитатели его обладают драгоценным даром. Они устроены таким образом, что способны ощущать все жизненные процессы в своем организме. От каждой частички их тела исходить, так сказать, особый нерв, передающий в мозг разнообразные, ощущения, так что человек видит все, что происходить в его теле и тотчас узнает все причины своей болезни, если такая существует. Вследствие этого малейшее страдание пресекается в самом его зародыше.

На другой планете, мимо которой мы пролетали ночью, точнее мимо ее неосвещенного полушария – у людей глаза устроены так, что они светятся. Фосфорическое свечение исходит из их странных зрачков. Многочисленное сборище людей ночью представляло поистине фантастическое зрелище, потому что блеск и цвет глаз менялся сообразно страстям и чувствам каждого существа. Кроме того, сила взгляда этих существ такова, что он оказывает электрическое влияние в различной степени и может в известных случаях мгновенно сразить, убить на месте жертву, на которой сосредоточена вся сила их воли.

Вскоре моя небесная проводница указала мне мир, где организмы обладали драгоценной способностью – а именно душа у них могла переходить из одного тела в другое, минуя смерть – явление, очень часто неприятное и во всяком случае печальное. Какой-нибудь ученый, посвятивший всю свою жизнь науке и дожив до старости, не успев завершить своих благородных исследований, может поменяться телом с юношей и начать новую жизнь, еще полезнее первой. Для такого превращения нужны только согласие юноши и магнетическая операция сведущего доктора. Случается также, что два существа, связанные сладостными и могучими узами любви, совершают такой же обмен внешних оболочек после нескольких лет брачной жизни. Душа супруга переселяется в тело супруги и наоборот, до конца жизни. Иные ученые, например историки, желая прожить два века вместо одного, погружаются в искусственный сон – в своеобразный род зимней спячки, благодаря которой жизнь их приостанавливается ежегодно, по крайней мере, на полгода, и даже более. Некоторые умудряются прожить, таким образом втрое дольше нормальной столетней жизни.

Через несколько минут, проносясь мимо другой системы, мы увидали еще один род существ – совершенно отличный от людей и, без сомнения, высшей. У обитателей планеты, представшей нашему взору и освещаемой лучезарным водородистым солнцем, мысль не должна обязательно выражаться словами, чтоб быть понятой другими. Как часто случается, что в нашем мозгу промелькнет какая-нибудь блестящая, остроумная идея, и мы спешим выразить ее словесно, или письменно, но пока мы начнем говорить, или писать, мы вдруг чувствуем, что эта удачная мысль уже испарилась, размялась, померкла или преобразовалась? Жители этой планеты одарены шестым чувством, которое можно назвать автотелеграфическим. Благодаря ему мысль, если только автор ее этому не противится, сообщается внешнему миру и может быть прочтена на органе, занимающем приблизительно место нашего лба. Такие молчаливые беседы часто бывают самыми глубокомысленными и точными и всегда самыми искренними.

Мы наивно воображаем, что наша человеческая цивилизация на Земле не оставляет желать ничего лучшего. Но разве нам не случается жалеть, что мы иногда слышим, помимо нашего желания, неприятные слова, нелепые речи, какую-нибудь пустозвонную проповедь, плохую музыку, злословие или клевету? Напрасно мы самообольщаемся, думая, что можем «оставаться глухи» к этим неприятным речам – к несчастью, это не так. Мы не можем закрыть ушей своих, как закрываем глаза. Это важный пробель в нашем организме. Поэтому я был изумлен, увидав планету, где природа не позабыла этой подробности. Мы остановились на минуту, и Урания указала мне на уши этих существ, закрывавшиеся как веки, и по желанию, не допуская восприятия слов и звуков.

– Здесь гораздо меньше ссор и скрытого гнева, чем у вас, – заметила моя спутница. – За то пропасть между политическими париями гораздо резче, так как противники ничего не хотят слушать и это им удается, не смотря на усилия самых велеречивых адвокатов и самых рьяных ораторов.

В другом мире, где атмосфера постоянно наэлектризована, а температура так высока, что тамошние жители не имеют причины изобретать одежды, страстные чувства выражаются светом, выделяемым известной частью тела. Это то же самое явление, что мы видим в миниатюре на наших лугах, где в теплые летние вечера светящиеся червячки безмолвно горят таким же любовным пламенем. Любопытное зрелище представляют по вечерам там светящиеся пары в больших городах этого своеобразного мира. Оттенки фосфорического сияния различны, смотря по возрастам и темпераментам. Грубый ноль горит красным пламенем, более или менее ярким, между тем как прекрасный пол светится голубоватым пламенем, нежным и бледным. У нас одни лишь светляки способны составить себе хотя слабое представление об ощущениях, испытываемых этими особенными существами. Я не верил глазам своим, пролетая через атмосферу этой планеты. Каково же было мое удивление, когда мы очутились возле спутника этого странного мира.

Это была одинокая луна, освещенная каким-то тусклым солнцем. Перед нами открылась мрачная долина. На деревьях, разбросанных по ее склонам, висели человеческие существа, окутанные в саваны. Они прикреплялись к сучьям волосами и спали глубочайшим сном. То, что я сперва принял за саваны, было тканью, образовавшеюся из их собственных волос, спутавшихся и скатавшихся. Я пришел в изумление, но Урания объяснила мне, что таков их обычный способ погребения и воскрешения. Да, в этом мире, человеческие существа обладают органической способностью насекомых, которые превращаются в хризалид[12], чтобы потом превратиться в крылатых мотыльков. Здесь люди живут как бы двойной жизнью – существа, переживающие первую фазу – существа, более грубые и материалистические, только не желают смерти, чтобы воскреснуть, испытав самое чудное превращение. Каждый год в этом мире составляет приблизительно двести земных лет. Две трети года люди живут в низшей стадии, а остальную треть – зиму – проводят в состоянии хризалид. В следующую весну висящие хризалиды начинают чувствовать, как понемногу возвращается жизнь в их преобразившееся тело. Они шевелятся, пробуждаются, оставляют на деревьях свои волосистая оболочки, и в виде чудных крылатых созданий улетают в воздушное пространство, где и живут еще другой век феникса, то есть двести коротких лет нашей планеты.

Мы пролетели таким образом мимо множества звездных систем, и мне казалось, что целой вечности мало, чтобы насладиться всеми творениями, неизвестными нашей Земле, но моя спутница почти не давала мне времени опомниться: ежеминутно появлялись перед нами все новые солнца и новые миры. Налету мы едва не сталкивались с прозрачными кометами, витавшими, подобно духам, от одной системы к другой; не раз меня манили к себе дивные планеты с прелестными пейзажами, населения которых могли служить любопытными сюжетами для изучения. Наши пять жалких чувств действительно ничтожны в сравнении с развитыми способностями различных существ, встречавшихся нам по пути; у иных было пятнадцать, восемнадцать и даже двадцать шесть чувств. Между тем небесная муза неустанно увлекала меня все дальше, все выше, пока наконец мы не достигли области, которая показалась мне окраинами вселенной.

Солнца попадались все реже и реже. Они становились все менее лучезарны и постепенно меркли. Между светилами царил глубоки мрак, и вскоре мы очутились среди настоящей пустыни. Миллиарды звезд, составляющих вселенную, видимую с нашей Земли, отодвинулись вдаль и представлялись в виде небольшого Млечного пути, уединенного среди беспредельной пустоты.

– Наконец-то мы на границах мироздания! – воскликнул я.

– Взгляни сюда! отвечала муза, указывая на зенит.

IV

Но что же это? Неужели правда? К нам приближалась другая вселенная! Миллионы и миллионы солнц, сгруппированных наподобие нового небесного архипелага, появлялись перед нами в пространстве, развертываясь как звездное облако, по мере того как мы поднимались. Я пытался пронзить взором все окружающее – глубину беспредельного пространства и всюду замечал такие же сияния – скопления звезд на разных расстояниях от нас.

Новая вселенная, куда мы проникли, состояла преимущественно из красных солнц – рубиновых и гранатных. Иные были совершенно кровавая цвета.

[10] Синоним слову гермофродит.

[11] Триллион равен биллиону миллионов, т. е. цифре 1 000 000 000 000 000 000. Миля приблизительно равна четырем верстам.

[12] Золотистого цвета куколка, из которой выходит бабочка.