– Возможно, он в долгу перед кем-то, кому нужна твоя жалкая задница, – сказал Химбе.
– Возможно, – кивнула Кива и снова уткнулась в книгу. Химбе и Сало ушли, недовольно бормоча.
Несколько часов спустя зашла помощница казначея по имени Племп, налила себе чая и спросила разрешения присесть за стол Кивы. Та пожала плечами, не отрываясь от романа, который с каждой главой становился все хуже. Племп села.
– Я слышала, ты говорила Сало и Химбе, что у тебя есть сведения, будто корабль может заработать на этом рейсе, – сказала она после нескольких минут неловкого молчания.
– Кому?
– Сало и Химбе. Они сказали, ты с ними недавно разговаривала.
– Не знаю, с кем я разговаривала. Я просто читала, а они заговорили со мной. На мой взгляд, довольно невежливо с их стороны.
Кива вернулась к книге. Племп в замешательстве отхлебнула чая.
– Так, значит, корабль в самом деле на тебе зарабатывает? – спросила Племп, не в силах больше сдерживать любопытство.
– Понятия не имею, – ответила Кива. – Я этого не говорила. Я только сказала, что удивилась бы, если бы корабль не получил от меня прибыли. Как сказал капитан Робинетт, он заработает на этом рейсе вдвое больше, чем за последние два года.
– Он так сказал?
– Поскольку тогда я всерьез злилась, я не помню точных слов. Но – да.
– Значит, мы все-таки получим прибыль, – сказала Племп.
– Возможно, – пожала плечами Кива. – А может, настолько хреновая была у вас прибыль за последние два года.
В тот вечер за ужином Кива заметила множество устремленных на нее взглядов. Не обращая на них внимания, она закончила свой долбаный роман.
На следующее утро в дверь ее чулана постучали. Приоткрыв дверь, она увидела второго помощника Мейта Венделя, который, как она знала, находился в особо близких отношениях с первым помощником Номиком – как в философском смысле, так и в другом, всерьез намекавшем на то, что они от души трахают друг друга.
– Ходят слухи, будто вам кое-что известно о корабельных финансах, – сказал Вендель.
– Я всего лишь долбаная пленница, – ответила Кива. – И мне ни хрена не известно.
Вендель в замешательстве посмотрел на нее:
– Корабельное отребье утверждает другое.
– Отребье? Во-первых, это еще мягко сказано, мать твою, а во-вторых, твой капитан Робинетт ясно дал мне понять, что, если я нарушу корабельные порядки, он вышвырнет меня в долбаный космос, вне зависимости от того, о чем он договорился насчет меня с Надаше Нохамапитан. Так что я не собираюсь распускать никакие слухи, и любой, кто об этом заявляет, желает моей смерти.
На последнюю фразу Вендель не обратил внимания, как Кива и предполагала.
– Что там насчет каких-то договоренностей с Надаше Нохамапитан?
– Я думала, ты знаешь, – ответила Кива. – Я думала, все знают. Робинетт говорил, будто все вы знаете, почему я на корабле.
– Мы знали, что перевозим вас, – сказал Вендель. – Мы знали, что вы наш единственный груз. Но мы не знали, зачем или по чьему приказу.
– Что ж, тогда считай, что ты этого от меня не слышал. Мне не хочется выбирать шлюз.
– Расслабьтесь. Я не собираюсь вас выдавать.
– Запомню твои слова, когда меня будут выпихивать в Поток.
– Надаше Нохамапитан была пассажиром на этом корабле.
– Я про это слышала.