– Со мной никто не разговаривает, – сказала Кива. – Но я слышу, что говорят другие.
– И что вы еще слышали?
– Что твой главный казначей прикарманивает деньги. Возможно, именно потому команда считает, что ты им недоплачиваешь. – Она ненадолго задумалась. – Может, потому они и знают все о твоих делишках. Твоему казначею ведь наверняка известно, на кого ты работаешь и за сколько. Это куда логичнее, чем утверждать, будто я говорю людям то, чего никак не могу знать.
– На этот счет у меня есть сомнения, – сказал Робинетт.
– Капитан, – раздраженно бросила Кива, – ты обещал, что, если я стану создавать тебе лишние хлопоты, ты выкинешь меня в долбаный Поток. Как бы ни трудно тебе было в это поверить, мне на самом деле хочется жить. У меня есть для этого масса поводов, вплоть до того, что мне очень хочется снова кое-кого увидеть. И кстати, мать твою, это для меня в новинку. Так что можешь думать что хочешь и поступать как знаешь, но имей в виду, что я не намерена тебе перечить или создавать на корабле какие-либо проблемы. Я просто хочу вернуться к своей подруге. Все.
Робинетт яростно уставился на нее:
– Возвращайтесь на свою койку. Останетесь там до конца полета.
– Потрясающе, – сказала Кива. – До чего же не терпится вновь пообщаться с химическим сортиром.
– Хватит, – бросил Робинетт. – Я совершил ошибку, дав вам свободу. А если будет хуже, все равно вылетите из шлюза. Так что будем надеяться, что хуже не будет. А теперь убирайтесь.
По пути назад, в чулан, Киву и Чака (или Фака) остановила доктор Брэдшоу, обратившись к ее конвоиру:
– Тебя хочет видеть Гибхаан в аппаратной, – сказала она.
– Зачем?
– Не знаю, он ни хрена мне не сказал. Но когда я проходила мимо аппаратной, он сказал, чтобы я позвала тебя. Не только тебя, ты вовсе не особенный. Но и тебя тоже. – Брэдшоу взяла Киву за руку. – Я ее отведу. Иди.
Чак (или Фак) явно собирался что-то сказать, но промолчал и направился в сторону аппаратной.
– Ну и тупой же он, – удивленно проговорила Кива.
– Да уж, – сказала Брэдшоу, и они двинулись дальше. – Как прошла беседа с капитаном?
– Похоже, он всерьез злится, – ответила Кива. – Вроде как кто-то болтает насчет его финансов.
– Есть мысли – кто?
– По некоторым признакам – казначей. Естественно, это только слухи.
– Ясно, – кивнула Брэдшоу. – Как я понимаю, ты лично знала Надаше Нохамапитан?
– Да, – ответила Кива.
– И что ты о ней думаешь?
– Та еще стерва.
– Весьма точно сказано. – Брэдшоу привела Киву в ее чулан, который, как помнила Кива, был до этого чуланом Брэдшоу.
– Послушай, – сказала Кива. – Извини, что заняла твою каюту. От меня ничего не зависело – меня просто запихнули сюда, и все. А теперь мне предстоит торчать тут безвылазно. С химическим туалетом.
– Ничего страшного, – ответила Брэдшоу. – Хотя советую мочиться поэкономнее.
Вскоре появились находящийся под угрозой химический туалет и протеиновые батончики, и у Кивы отобрали планшет. Два дня Кива тупо таращилась на стены чулана, не в силах что-либо придумать.
На третий день послышались крики, за которыми последовали звуки сирены, периодически перемежавшиеся стрельбой.
Примерно в середине третьего дня в дверь Кивы постучали.
– Да?