– У меня такое чувство, что вы не столь сентиментальны, как я, – сказал Шенвер. – Как в этом, так и в других отношениях.
– Да, вряд ли.
Когда они отошли от картины Метцгера, Шенвер слегка сменил тему:
– Вам известно, что у Грейланд будет к вам немало вопросов?
– Теперь известно, – сказала Рахела. – Спасибо большое, что решили сообщить ей обо мне без моего согласия.
– Она заслуживает того, чтобы об этом знать.
– «Заслуживает» – весьма спорное понятие.
– Не в этом случае, – сказал Шенвер. – Вы изображали из себя нейтральное вместилище информации с тех пор, как она о вас узнала, – с тех пор, как любой имперо обращался к Залу Памяти за советом или помощью. Вы представляли себя и свои цели в ложном свете.
– Что вам об этом известно? – спросила Рахела. – Вряд ли вы знаете, почему я так поступила.
– Вы могли бы мне рассказать, – сказал Шенвер.
– Думаю, вы и без того раскрыли достаточно моих секретов.
Шенвер остановился.
– Она заслуживает того, чтобы об этом узнать, потому что в любой момент может всего лишиться. Правления. Империи. Жизни.
– Ничего еще не решено, – сказала Рахела.
– Хорошо, что вы больше не пытаетесь отвечать мне «эвристически», Ваше Величество. Ибо я сразу замечаю откровенную ложь, когда ее слышу.
Рахела молча повернулась к очередному произведению искусства.
– Вам известны все тайны Взаимозависимости, – продолжал Шенвер, шагнув к Рахеле. – Вам известны все интриги и все игроки. И вы собираетесь стоять тут, глядя на мои картины, и заявлять, что у Грейланд есть шансы прожить еще несколько месяцев?
– Все зависит от ее поступков, – сказала Рахела. – Во всех этих интригах нет ничего такого, чем бы я не делилась с ней. Она знает то же, что и я.
– Нет, она знает только то, что вы ей говорили.
– Об интригах – все.
– Но далеко не все о ваших мыслях, – сказал Шенвер. – О ваших знаниях. О вашем опыте. О том, что вы тысячелетиями сидели в голове всех прочих имперо, включая Грейланд, узнавая обо всем, что знали они, и о том, как они реагировали в критической ситуации. Вы специально устроили так, что каждому имперо, обращавшемуся к вам за советом, приходилось продираться через горы чуши, чтобы понять, как им, собственно, следует поступать.
– У меня для этого есть свои причины.
– Не сомневаюсь. И теперь вам представилась возможность рассказать о них Грейланд.
Рахела мрачно взглянула на Шенвера.
– Не сказала бы, что вы мне особо приятны, – произнесла она.
– За свою жизнь я слышал подобное не раз, – заверил ее Шенвер. – Но это вовсе не значит, что я в чем-то не прав. Дорогая моя Рахела, вам известно, кто вы? Не считая очевидного факта, что вы тысячелетняя искусственная личность?
– Нет, но, как я понимаю, вы сейчас мне об этом скажете.
– Да, скажу. Вы паразит.
– Прошу прощения? – переспросила Рахела.
– Вы прекрасно меня расслышали, – сказал Шенвер. – Да, в основном вы безвредный паразит – вы почти не беспокоите своего хозяина и даже советуетесь с ним насчет того, что ваш хозяин счел бы для себя полезным. Для паразита вы даже вполне симпатичны.